Jinger Beer

Оказалось, что качественный упорос не так легко найти. Обычно за него принимали муть, сотворённую в подпольных графоманских лабораториях. Эту мерзость распродавали в тёмных подворотнях литпорталов, а отделы по борьбе с графоманией ловили в основном мелких сошек. Крупная рыба давно крышевалась теми, кто должен был со злом бороться.

Настоящий упорос — законный и лицензионный продукт. Его производители — люди уважаемые, хотя и в узких кругах.

В «Клубке элитных друзей Фанфикополиса» Темпе подсказали имя одного из лучших мастеров. Адрес привёл её не в космопорт и не на склад топливной корпорации, а в глухую лесную чащу. В небольшой деревне стоял уютный домик Вероники Смирновой.

Место было дикое. Даже гравиплатформы садились сюда с опаской. Вокруг деревни тянулась аномальная зона с собственным характером. По Александру Лоуэну — шизоидным.

Чего стоило приземлиться здесь «Мармеладному Сердцу» — отдельная история.

Вероника сидела на веранде. На ней была растянутая кофта с надписью «Я не волшебник, я только учусь». Ноутбук стоял на коленях. Кошек вокруг было столько, что они были не живностью, а ландшафтом.

— Здравствуй, Вероника, — улыбнулась Темпа. Оказалось, они были знакомы: в прошлом году на конкурсе им. Восточного Ветра целую неделю ели пышки за одним столиком.

— Темпа? Какими судьбами? — Вероника отложила ноутбук, встала и обняла гостью.

— А ты всё ещё на коленках пишешь? Неудобно же.

— Не хватило табуретки, — рассеянно пояснила Вероника. — Табуретки нынче редки, пойди-ка раздобудь.

Темпа не стала углубляться в детали. Она уставилась на огород за хлипким штакетником. Участок за спиной Вероники выглядел тревожно.

Грядки шевелились. С некоторых растений свисали пузыри, которые мерно пульсировали и издавали звук, похожий на отдалённый смех.

— Вероника? — Темпа осторожно присела на крыльцо, раздвигая попой котов. Те принимали солнечные ванны и не собирались уступать место без боя.

— Эх ты, охотница за редкостями, — Вероника даже не обернулась. Пальцы её снова бегали по клавишам. — Ты же за упоросом? Вон он, на третьей грядке.

— Откуда ты знаешь?

— А ко мне только за ним и прилетают, — выдохнула Вероника. Плечи её опустились. — И никто не приедет просто так: чаю попить, лампочку ввернуть, на родник сгонять за водой.

— Я обещаю, что приеду просто так. В гости.

— Ну да, ну да.

Вероника оторвалась от ноутбука и посмотрела на Темпу с выражением человека, который уже видел этот сюжет в двадцати вариантах.

— На хвосте у тебя засохший пончиковый крем. Пахнет от тебя кофе и отчаянной решимостью. Дай-ка угадаю… Ты сбегаешь от коллекторов или собралась в далёкое прошлое за чем-то несусветным.

— За рецептом Абсолютной Пышки. И спасти мир.

Вероника помолчала. Потом кивнула:

— О да. Понимаю. Никому нет дела до того, что они шевелятся.

— Кто? Кто шевелится? — не поняла Темпа.

— Лучше тебе не знать.

Вероника захлопнула ноутбук, потянулась и хрустнула позвонками.

— Бери жёлтые пузыри. Синие не трогай — они ещё не дозрели, от них начинаешь писать любовные романы. Это всегда заканчивается плохо.

Темпа подошла к грядкам. Жёлтые пузыри дрожали, когда она проходила мимо. От одного пахло жареным луком, от другого — псевдоаниме.

— И как ты это выращиваешь? — не удержалась она.

— Как-как, — Вероника усмехнулась и кивнула на ноутбук. — Сочиняю всякое. Потом оно материализуется.

— Это… топливо?

— О да. Ещё какое. Чистая неадекватность в жидком виде. — Вероника говорила так, будто объясняла человеку, который ездит только на такси, марки бензина. — Для гипердрайва и темпоральных прыжков — самое то. Тахионы любят, когда их путают.

Темпа собрала три пузыря в контейнер. Они были тёплыми и слегка пульсировали.

— Сколько с меня?

Вероника снова открыла ноутбук и уставилась в экран.

— Нисколько. Всё равно это ты у себя придумала. Я просто записала.

Темпа не стала пытаться найти смысл. С Вероникой Смирновой лучше не искать его, если у тебя нет под рукой кого-то, кто разбирается в такой магии, например, Луны Лавгуд. Иначе сама превратишься в тыкву.

Коты проводили Темпу до самой шхуны. «Мармеладное Сердце», заправленное пузырями, довольно урчало двигателями.

— Спасибо, — сказала Темпа уже с трапа.

— Не за что, — донеслось с веранды. — И в 1982 году будь осторожна. Я там пару сюжетов завязала.

— И что?

— Не вляпайся в них.

В небольшом провинциальном городке, затерянном среди лесов и холмов, живёт обычная школьница Луна. Её жизнь резко меняется, когда она случайно находит в старом заброшенном доме странную куклу — Лайку. Оказывается, это не просто игрушка, а древний артефакт, связанный с миром вампиров. Вскоре Луна узнаёт, что Лайка — ключ к пробуждению могущественного Носферату, легендарного короля ночи, который веками спал в тени. Но пробуждение древнего существа грозит катастрофой, и теперь Луне предстоит не только защитить свой город, но и разобраться в тайнах собственного прошлого, которое тесно переплетено с миром тьмы.

По мере развития событий Луна обнаруживает, что Носферату — не единственный, кто охотится за Лайкой. Тайные организации, другие вампиры и даже загадочные существа из параллельных миров стремятся завладеть куклой. Луна вынуждена объединиться с неожиданными союзниками, включая потомков древних охотников на нечисть, чтобы предотвратить апокалипсис. Но чем глубже она погружается в этот мир, тем больше вопросов возникает: кто на самом деле Лайка? Почему Носферату так стремится пробудиться? И какую роль во всём этом играет сама Луна? Сюжет балансирует на грани мистики, ужаса и тёплой дружбы, раскрывая тёмные тайны и заставляя героиню сделать непростой выбор между светом и тьмой.

В мире, где музыка способна оживлять эмоции в физической форме, юная пианистка Саяко случайно пробуждает древнюю мелодию, известную как «Полуночный мотив». Эта таинственная композиция, сыгранная после полуночи, открывает портал в «Сферу Чувств» — параллельную реальность, сотканную из подавленных желаний, невысказанных страхов и забытых воспоминаний людей. Однако эта сила привлекает внимание «Дирижеров Безмолвия», тайной организации, стремящейся уничтожить все сильные эмоции, чтобы создать статичный и контролируемый мир. Саяко, вместе с загадочным скрипачом Рэем, хранящим свои собственные трагические секреты, вынуждена вступить в борьбу, где каждое сражение разыгрывается не оружием, а мощью сыгранных мелодий, материализующих состояние души.

Путешествуя между мирами, дуэт обнаруживает, что «Полуночный мотив» — это лишь часть великого «Сердечного Симфониона», легендарного произведения, способного либо полностью исцелить разорванную реальность, либо навсегда погрузить ее в хаос. Им предстоит не только противостоять безжалостным агентам Безмолвия, но и разобраться в собственных противоречивых чувствах друг к другу, ведь их внутренняя гармония становится ключом к управлению могущественной силой. С каждым сыгранным аккордом они все глубже понимают, что истинная битва разворачивается в их собственных сердцах, а финальная нота их симфонии определит судьбу обеих реальностей.

Доминик Ли, один из китайских представителей в Совете ООН по правам человека, порвал зал:

- Когда в 2020 году в Гонконге начал действовать закон о нацбезопасности, Запад нас осудил, обложил санкциями и обвинил в нарушениях прав человека. Но вот какая штука. С тех пор экономика Гонконга восстановилась, туризм расцвел, жители вновь почувствовали себя в безопасности. И вот я хочу вас спросить. А с какой стати США присвоили себе право читать нам мораль? Страна, которой управляют люди Эпштейна, читает мораль моей стране, которая подняла из бедности 800 миллионов человек! Кто дал право Великобритании, стране, которая арестовала 12 тысяч собственных граждан за посты в соцсетях, учить нас гражданским свободам? И с какой стати страны НАТО читают нам тут лекции о правах человека, совершенно закрывая глаза на сионистский геноцид в Газе? Кто они такие, чтобы рассуждать тут о справедливости? Мы не позволим, чтобы нам затыкали рот нации, для которых права человека – это просто разменная монета и инструмент внешней политики. Мы не собираемся прислушиваться к тем, кто использует права человека, как оружие. В то время как у самих руки в крови палестинцев и иранцев! О чем они почему-то забывают. И мы не успокоимся до тех пор, пока ко всем странам не начнут здесь относиться одинаково. Пока лицемерие не будет посрамлено. Пока геноциду не будет дан отпор. И пока мир не воцарится не на словах, а на деле. Спасибо, господин президент.