кукурузник

Существовало много причин, почему Сириус настолько не хотел иметь дело со своим наследием. И вопреки расхожему мнению Ордена Феникса дело было не в матери и даже не в идеологии чистоты крови. Нет. Дело в том, что быть Лордом Блэком действительно сложно.

В другой ситуации это вовсе не тот уровень ответственности, который Сириус был готов на себя взять. Одно дело жениться и завести наследников, заботясь об их образовании и благополучии. Другое — отвечать за весь род. Перед собой, перед магией, перед магическим миром.

Висок отчётливо кольнула головная боль, когда Сириус посмотрел на книгу. Свод генеалогии, кодекс Рода, биографии его членов, исторические хроники — всё это с любовью было собрано в толстой, чёрной книге с металлическим переплётом. На ощупь обложка была совсем не холодной. Даже отсюда Сириус чувствовал мягкую, размеренную пульсацию тепла.

Бесшумно открылась дверь, в ушах отчётливо отдавался торопливый стук каблуков и шелест многочисленных юбок пышного платья. Андромеда остановилась перед ним и поправила шляпу. Её лицо прикрывала чёрная вуаль, подчёркивая семейную бледность и неуловимое сходство с погибшей сестрой. Всё же не зря многие умудрялись их между собой перепутать.

— Ты готов? Заседание скоро начнется.

— Надену мантию. — вздохнул Сириус, откладывая письмо. Тут же раздался хлопок: аккуратно сложенная тёмно-синяя мантия с геральдикой Блэков, вышитой настоящей золотой нитью на груди, появилась на столе. — Хоть кто-то от происходящего в восторге… — невесело хохотнул Сириус и натянул капюшон. Мир тут же стал чёрно-белым. Кузина в своём этом наряде выглядела просто изумительно.

— Хочу напомнить, что тебе идти не обязательно. — взволнованно проговорила она. — Цисса на этот раз права, я вполне могу просто сделать объявление.

— Просто будь осторожнее. — покачала головой Андромеда. После чего аккуратно подняла со стола тяжелую книгу, направившись к камину. Сириус отставал на полшага, испытывая предвкушение, как перед шалостью.

«Если подумать, так оно и есть. Любезная кузина захлебнулась бы собственным ядом, как только узнала.»

Забавляясь этой мыслью, Сириус спешил к лифту по правую руку от Андромеды. Люди расступались сами, в общем гуле слышался шёпот, несколько человек даже показали пальцами, но Андромеда только выше подняла подбородок. При виде Люциуса Малфоя она коротко, неприязненно поджала губы. Тот ответил холодным взглядом.

«Как только нашу Цисси выдали замуж за этого слизняка?»

Зал заседаний Визенгамота заполнялся волшебниками и волшебницами всех мастей, шуршали перьями секретари, торопливо протискиваясь к своим местам. Голоса стали громче, как только в проходе показался министр Фадж со своей розовой помощницей. Сириус с мстительным удовольствием отметил, что оба выглядели уставшими и издёрганными, а место Крауча и вовсе пустовало. После троекратного стука молотка началось заседание. Сириус откинулся в плетёном кресле, приветственно склонив капюшон в сторону Нимфадоры, которая заняла место по другую руку от матери. Племянница нервничала и комкала в ладони юбку своего чёрного платья. Андромеда держалась с отстранённым достоинством, будто и не замечая пристальных, колючих взглядов окружающего общества. Особенно отличилась Августа Лонгботтом, в глазах которой плясало настоящее пламя ненависти.

Сириус с некоторым флегматизмом подпёр подбородок ладонью, лениво вслушиваясь в ход заседания. Очередной дискриминирующий закон против оборотней, оскорбление общины вампиров, требование Долорес Амбридж создать общий учёт магических существ и иных полуразумных форм жизни, обладающих магией. Общее возмущение, сокращение рабочих мест для маглорождённых, налоги и дотации, бюджет на будущий год… Всё это были отвратительные, скользкие и скучные вещи, которые необходимо вытерпеть. Наконец, снова застучал молоток, и Андромеда поднялась на ноги, пустив золотые искры в воздух. Внимание собравшихся сконцентрировалось на ней. И на книге, которую она без усилий прижимала к груди.

— Уважаемые члены Визенгамота! — голос Андромеды отразился от каменных сводов. Нимфадора рядом с матерью побледнела и напряжённо выпрямила спину. Сириус про себя сочувственно вздохнул, живо вспомнив, как чувствовал себя сам, когда маменьке вдруг приходило в голову взять его в «приличное» общество. Но сегодня это было необходимо. — Сегодня я вынуждена обратиться к вам с тяжелым сердцем, чтобы сообщить о серьёзном нарушении кодекса нашего Рода. — в толпе послышалось волнение, но Андромеда не обратила на это никакого внимания. — Моя сестра Беллатриса Лестрейндж предала идеалы нашей семьи и нарушила священные правила рода Блэк. Мы всегда стремились чтить и соблюдать законы магического сообщества, хранить и оберегать семейные ценности, традиции и реликвии. Мы были верны идеалам чистоты крови и поддерживали связи с другими чистокровными семьями. Мы не разглашали тайны и секреты рода посторонним лицам. Мы защищали интересы и безопасность членов рода, соблюдали иерархию внутри семьи и уважали старших. Мы стремились к процветанию и благополучию рода. — с каждым словом голос Андромеды становился всё более обезличенным, строгим, заполняя ошеломлённую тишину. — Однако Беллатриса предала эти идеалы. Она нарушила кодекс рода и поставила под угрозу нашу репутацию и безопасность. Поэтому, после тщательного рассмотрения всех обстоятельств дела в соответствии с кодексом рода, на семейном совете было принято решение исключить её из рода Блэк и лишить доступа к фамильному сейфу. — зал заседаний взорвался шумом. Андромеда благоразумно сделала паузу, после чего чего пристальным взглядом обвела палату лордов, недвусмысленно обозначая область интересов. — Я призываю вас поддержать моё решение и помочь восстановить честь и достоинство нашего рода. Благодарю за внимание.

Кодекс в её руках нагрелся, будто накрывая ложу невидимым барьером. Нимфадора позади матери прерывисто выдохнула, Сириус напряжённо наблюдал. Конечно, основное волнение было в чистокровном блоке, Фадж безуспешно пытался призвать всех к порядку. Из угла вспыхнула колдокамера: как пить дать после заседания выйдет очередной «экстренный выпуск» Пророка. Как только шум улёгся, началось голосование.

Сириус с иронией наблюдал за кислым Люциусом Малфоем, который был вынужден оказать поддержку. Как же иначе? Официально Малфои отреклись от Тёмного Лорда много лет назад и не поддержать решение Андромеды означало усомниться в вине Беллатрисы Лестрейндж. Второй, с противоречивым выражением лица, выказала поддержку Августа Лонгботтом. Она не хотела поддерживать Блэков и способствовать усилению их позиции в Визенгамоте, но исключение из Рода — изощрённая, тонкая месть Беллатрисе, запытавшей до безумия Фрэнка и Алису Лонгботтом. При всей твёрдости своего характера Августа не могла отказаться от возможности, которая сама пришла в руки. Как только она опустила палочку, поддержка остальных членов «чистокровного» блока не заставила себя ждать.

— Ваше решение поддержано единогласно. — не очень довольным тоном заключил Фадж и ещё пару раз постучал молотком по постаменту.

— Прошу прощения, дорогая. — жеманно кашлянула Амбридж, у Сириуса моментально свело зубы. — Но я тут подумала, что те же обвинения мы могли бы предъявить и беглому заключённому Сириусу Блэку. Вероятно, как только он будет ограничен в доступе к золоту, вопрос его поимки стал бы делом времени.
— Интересное предложение, мадам заместитель министра. — вежливо проговорила Андромеда в наступившей тишине. — Но думаю, вы понимаете, что такое решение принимается на семейном совете. К сожалению, я вынуждена признать, что мы не можем обсуждать этот вопрос, пока не будут предоставлены убедительные доказательства вины Сириуса Ориона Блэка.

— Что вы имеете ввиду?! — рявкнул покрасневший от ярости Фадж, нервно постучав молотком, чтобы перекрыть в очередной раз взорвавшийся шумом зал.

— Вы сомневаетесь в компетентности Министерства? — подлила масла в огонь Амбридж.

— Что вы, ни в коем случае! — холодно улыбнулась Андромеда. — Страшно представить, во что бы превратился наш мир, если бы не неустанная работа Министерства магии. Я всего лишь хотела бы отметить общеизвестный факт: суд над Сириусом Орионом Блэком не состоялся. Ему не было предъявлено никаких обвинений перед заключением в тюрьму Азкабан.

Сказанное произвело эффект разорвавшейся бомбы, сразу стало ясно, что Андромеда приберегла это на самый последний момент. Вспыхивали камеры, люди кричали, толпились. Сириус вместе с племяннице шёл к выходу, крепко сжимая её руку.

— ЗАСЕДАНИЕ ОКОНЧЕНО! — услышал он истеричное восклицание Фаджа, прежде чем дверь в зал заседаний захлопнулась. Все трое Блэков, не оглядываясь, аппарировали прочь.

Сириус откинул капюшон мантии и оглушительно расхохотался, запрокинув голову. В кабинете отчётливо задрожали стёкла. Андромеда смущённо фыркнула, когда дочь с визгом бросилась ей на шею и обняла её одной рукой.

— Это было невероятно, мама! Ты невероятна! — воскликнула Нимфадора.

— Мерлин, это стоило любого риска! — согласился Сириус, вытирая выступившие на глазах слёзы. — Нужно будет передать воспоминание Гарри, это самая лучшая шалость за всю мою жизнь.

— Да ладно вам. Это была импровизация. — Андромеда пожала плечами, передавая эльфу шляпу. — Предлагаю привести себя в порядок и хорошенько пообедать.

— Конечно. Конечно. — Сириус забрал кодекс, ненадолго сжимая ладонь кузины. — Прежде я хотел бы кое-что сделать, но ты должна знать: то, что ты сделала очень много для меня значит.

— Никаких проблем, кузен. Идём, Нимфадора.

— Да, мама. — тут же живо откликнулась племянница, от избытка эмоций позабыв отреагировать на собственное имя. Сириус всё ещё посмеивался, когда за ними закрылась дверь и направился к фамильному сейфу.
— Вы могли это сделать менее публично. — тихий голос отца застал врасплох, вызывая нервную дрожь по спине.

«Мерлинова задница, я и забыл, что его хренов портрет здесь!»

— Разумеется, ты всегда знаешь лучше. — не удержался Сириус.

— Не будь ребёнком. — упрекнул отец. — Теперь Андромеде и её дочери придётся быть гораздо осторожнее в Министерстве. Прямое противостояние действующей власти поставило их обеих под прицел. Вам нужно быть осторожнее. Как Глава Рода, ты обязан…

— Обеспечивать защиту и поддержку членам семьи, следить за соблюдением кодекса Рода, развивать и укреплять семейные связи, сохранять и передавать следующим поколениям семейные реликвия и знания. — на одном дыхании перечислил Сириус, сверля взглядом портрет. — Я прекрасно знаю свои обязанности, отец. Я давал клятву. Я, чёрт возьми, а не ваша обожаемая Беллатриса, теперь ответственен за благополучие этой семьи! Я! Конечно, ты или Регулус справились бы лучше! Избавь меня от…

— Я не сказал, что не горжусь тобой, сын. — оборвал его отец. Сириус поперхнулся оставшейся репликой, вытаращившись на портрет. — Если позволишь, я просто хотел дать тебе совет. Опиши происходящее в кодексе, пусть Андромеда и Нимфадора некоторое время не покидают дом, в Визенгамоте используйте своих представителей, тщательно проверяйте письма, а также любую еду и питье, которая попадает в дом снаружи. Кроме того, с твоей стороны было бы разумно использовать эту ситуацию, извлечь из нового положения максимум пользы.

— Что ты имеешь ввиду? — переспросил Сириус, теперь чувствуя себя смущённым. Доводы отца были достаточно разумными.

— Ты правда не понимаешь? — отец тяжело вздохнул и прочистил горло. — Помимо оспаривания законности твоего заключения, ты мог бы обратиться в Европейский суд по правам человека. Общественный резонанс после слов Андромеды будет очень хорошим подспорьем.

— Это не важно. — фыркнул Сириус.

— Что, прости? — отец возмущённо раздул ноздри. — Как глава Рода Блэк…

— Прежде всего я должен позаботиться о безопасности и благополучии всех членов своей семьи. — твёрдо перебил его Сириус. — И в первую очередь это значит решить проблему Воландеморта. Я знаю, ты не согласен. Но сейчас у меня нет времени на судебные разбирательства и общественный шум. Идёт война. Нужно правильно расставлять приоритеты.

— Как угодно. — разочарованным тоном отозвался отец. — Но в книге всё же опиши. Пока память свежа.

— Удивительно, тут даже нет твоей фотографии, мам. — кислым тоном проговорила Нимфадора и отпихнула от себя газету. — Даже не верится, что статью написала Скитер, ни одного оскорбления.
— Она просто поймала рыбу покрупнее. вот и не разменивается на мелочи. — ухмыльнулся Сириус, разглядывая особенно удачную фотографию испуганно выпучившего глаза Корнелиуса Фаджа, пробивающегося через толпу к выходу.

— И я плохо получаюсь на фото в газетах, так что, можно сказать, что повезло. — добавила Андромеда.

Итоги заседания всколыхнули общественность, и даже исключение Беллатрисы Лестрейндж из рода удостоилось только маленькой заметки на второй странице.

«Хотя скорее всего людям просто нужен был благовидный повод выразить своё недовольство.» — хмыкнул про себя Сириус, после чего с удовольствием сделал глоток кофе. Разумеется, он не собирался в Министерство за мнимой свободой и не принимал за чистую монету всеобщее воодушевление. Общественное мнение как маятник: зазеваешься и тут же получишь по голове с другой стороны.

— И мне всё равно нельзя ходить на работу? — Нимфадора свирепо ткнула вилкой кусок сосиски. — Ни ты, ни я ведь не в центре внимания!

— Посидишь дома, ничего с тобой не случится. — отрезала Андромеда. — Как только шумиха уляжется, вернёшься в Министерство. Нам не нужны несчастные случаи.

— Вы серьёзно? Верите подозрениям какого-то портрета? — Нимфадора отбросила вилку в сторону, с отчаянием посмотрев на Сириуса.

— Всё не так уж плохо. — примирительно улыбнулся племяннице он. — В качестве компенсации могу потренировать тебя в дуэлях по программе Аластора, вернёшься в лучшей форме, чем была. К тому же, собрания Ордена всё равно проходят здесь. Считай, ничего не пропустишь.

Нимфадора угрюмо вздохнула на свой завтрак, Андромеда невозмутимо развернула «Ведьмин понедельник», пролистала первый разворот и погрузилась в колонку косметических зелий и заклинаний. Сириус, между тем, методично начал вырезать статью из газеты. Не вредно будет вплести это в родовую книгу, в качестве события, в котором принимали участия Блэки. С особым удовольствием также вырезал заметку об исключении из рода Беллатрисы Лестрейндж. В очередной раз улыбнулся. Шутка ли! Любезная кузина после смерти стала той, кого презирала всю свою жизнь: предательница крови.

Хогвартс всё ещё гудел, когда Драко вернулся с каникул. Настроение в основном было ликующим и отчасти любопытным. Живо вспомнилось, что на третьем курсе Сириус Блэк, как минимум, несколько раз таинственным образом проникал в Хогвартс. Но, как обычно бывает, большинство слухов были крайне далеки от правды. А те, кто был в курсе, ни за что бы не стали болтать.
Драко не считал себя мастером интриг. Но то, что Уизли и Грейнджер что-то знают, было видно невооруженным глазом. На Уизли, к слову, свалилась вторая волна известности, что вызывало у Грейнджер нешуточное раздражение. Вместе с тем многие тут же вспомнили Поттера, таинственное исчезновение которого заиграло новыми красками, некоторые даже умудрялись предположить, что тот сбежал вместе с Блэком.

Драко только покачал головой и поднялся к коридору восьмого этажа. Грейнджер была уже здесь, неподалеку от картины с танцующими троллями, хмурая, погружённая трансфигурацию.

— Привет.

— Наконец-то!

Только за закрытой дверью Выручай-комнаты Драко почувствовал себя достаточно спокойно, даже выдохнул. Разговор без того предстоял непростой.

— Как прошли каникулы? — тон Грейнджер осторожный, нерешительный. Взгляд, которым она окинула его с ног до головы, явно выискивал внешние повреждения. Драко невольно приподнял уголки губ.

— Терпимо. Я так понимаю, ты продолжала работу всё это время?

— Разумеется! — Грейнджер сняла с плеча тяжёлый рюкзак и полезла внутрь. — Мне кажется, я начала понимать в чём дело, но это нужно тестировать. Я уже взяла с кухни яблоки, для более явного эффекта можно трансфигурировать мышей, так гораздо безопаснее, нежели мы будем тестировать это друг на друге, кроме того…

— Гермиона. — остановил поток речи Драко. К этому он тоже привык. К её способности выдавать и запоминать огромное количество информации, любви к точной терминологии и почти научной дотошности. Пожалуй, это то, по чему он будет скучать. — Прежде всего, я хочу чтобы ты знала: твоя помощь для меня бесценна.

— Почему ты говоришь, как руководитель перед увольнением? — Грейнджер нахмурилась, прижимая пухлую тетрадь к груди.

— Прости. — улыбка Драко вышла достаточно кислой. — Но теперь… В общем, это тот момент, с которого я должен продолжать один. Твой вклад очень ценен, но теперь быть связанной со мной для тебя слишком рискованно.

— Это из-за Беллатрисы Лестрейндж? Что-то произошло на каникулах? — Грейнджер обеспокоенно шагнула к нему.

Драко ненадолго прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Снова шаг. Её мятное дыхание оказалось совсем рядом.

— Ты в опасности. Я не могу оставить тебя одного. Не сейчас.
— Нет! — резче, чем планировал, возразил Драко и отступил. — Ты должна. Это не обсуждается. С завтрашнего дня я работаю один.

Щёки Грейнджер вспыхнули, глаза подозрительно заблестели. Драко почувствовал себя последним мерзавцем. Протянул руку, осторожно заправил локон волос ей за ухо, почувствовав, как она вздрогнула.

— Послушай… Это не значит, что я перестану с тобой разговаривать. — мягко проговорил он. — И мы всё ещё можем сделать учебный проект.

— Каким образом? — переключилась Грейнджер.

На этот раз настала очередь Драко полезть в рюкзак. С величайшей осторожностью он вытащил две шкатулки, между ними тут же появился трёхногий столик и пара ярких свечей, чтобы можно было рассмотреть вырезанные руны.

— Пространственные шкатулки. — тихо объяснил он. — Тут тот же принцип, что и со шкафом, только придётся немного поменять записи. И сможешь свою показать профессору.

— Это очень дорого… — почти шёпотом проговорила Грейнджер, осторожно кончиками пальцев коснувшись лакированной крышки. — И на ней символ твоей семьи. Как я это объясню?

— Не объясняй. — разрешил Драко. — Скажешь, что нашла её в Хогвартсе, и так у меня и у тебя всегда будет способ связи. Они связаны между собой, достаточно активировать нужные руны, видишь, сбоку?

— И что туда можно положить? — заинтересовалась Грейнджер, кажется, окончательно передумав расстраиваться.

— Всё, что не входит в исключения законов Гампа. — улыбнулся Драко. — Погоди, я привёз кое-что… — несколько дневников Люцериса Льюиса Малфоя перекочевали в руку Грейнджер, та в ответ протянула свою тетрадь, нетерпеливо пролистав страницы. — Думаю, если закончим до конца недели, вполне возможно, придется сдавать на один ТРИТОН меньше. Или на два, тут довольно много чар, Флитвик может…

— Но мне нравится учиться!

— Учись, я не против. — ухмыльнулся Драко. — Но ты же понимаешь, что уже готова к чему-то большему, чем школьная программа.

— Ты тоже!

— Моя жизнь едва ли будет связана с миром академических достижений. А вот ты можешь многого добиться, несмотря на свое происхождение.

— Кто ты и куда дел Драко Малфоя?

Драко вышел вместе со всеми в Хогсмид, начисто проигнорировав подозрительный прищур Филча, очередной пристальный, прожигающий взгляд Уизли. Этому-то что надо в очередной раз? Тем более, что в последнее время Драко даже не обращал внимания на его существование. Своих проблем хватало.

Минут за десять до часа встречи Драко толкнул дверь уже знакомого ресторана, сразу направившись к столику. Перед этим, конечно, убедился в отсутствии слежки. Осторожность прежде всего. Впрочем, к нужному часу, минута в минуту, за спиной тихо открылась и закрылась дверь.

— Здравствуй, мой дорогой. Не вставай, всё хорошо.

Под классическим чёрным пальто с меховым воротником оказалось длинное, бежевое платье, по материалу напоминающее изысканный шёлк. В приглушенном свете факелов оно как будто отдавало золотым. На левом запястье матери красовался белый браслет из крупных жемчужин, пальцы украшали перстни, на одном из которых красовался чёрный испанский щит с серебряной геральдической фигурой «стропило», что делила щит на три части. Две верхних занимали серебряные пятиконечные звёзды, а нижнюю — меч острием вверх. Щит поддерживали мощными лапами мохнатые, черные гримы с синими бусинками глаз. У основания змеилась чёрная лента с фамильным девизом «Toujours pur» — «Чисты навек». Драко вдруг пожалел, что не надел что-то, имеющее отношение к Блэкам. Пусть он связан с родом только посредством матери, было бы уместно подчеркнуть это с помощью какой-то бросающейся в глаза мелочи. Ну, что уж теперь! Бросив очередной взгляд на аккуратно собранные чёрной лентой волосы матери, Драко заговорил:

— Нервничаешь?

— Немного. — ответила мать, взглядом пробегая по строчкам меню. — Можем выпить кофе с чем-то несладким, чтобы не портить аппетит, как ты считаешь?

— Вполне.

Кофе был горьковат. Мать сдобрила свою чашку солидной порцией сливок и добавила палочку корицы. В качестве «чего-то несладкого» были единодушно выбраны корзинки с красной рыбой и авокадо. Драко как раз доедал вторую, как вдруг из уборной вышел Сириус Блэк.

Его внешность не имела ничего общего с фотографиями в газетах: более длинные, волнистые пряди, среди которых проглядывалась седина, аккуратно остриженная борода, покрывающая подбородок, пышные усы над верхней губой и глубокие, синие глаза за нахмуренными тёмными, густыми бровями, явно уложенными с помощью специального зелья, чтобы волоски образовали единую чёрную линию, а не торчали во все стороны. Пожалуй, бывшего сидельца в дяде выдавало только слишком уж бледное лицо, какое бывает у людей, годами не получающих нормального доступа к солнцу.

— Сидите, я слегка опоздал. — голос дяди оказался хриплым, чуть менее низким, чем Драко себе представлял. После этой короткой реплики Сириус Блэк занял место рядом с ним, напротив матери, пристально вглядываясь в её лицо. На несколько минут за столом повисла глубокая тишина.

— Ты хорошо выглядишь, кузен. — проговорила мать и бросила взгляд вниз, на руки Блэка. Драко тоже заметил отблеск от кольца лорда на мизинце и немного приободрился.

— Ты очень повзрослела за эти годы. Стала красивее, чем я помню. — мягко откликнулся дядя, встряхнул в руке меню, зашелестев страницами. — Что ж… Я предлагаю поесть, прежде чем перейти к делу. Не возражаете?

— Я не буду начинать с восстановления семейных взаимоотношений. — заговорил Драко, когда стало ясно, что брать инициативу в свои руки никто не собирается. — Хотя это тоже имеет место быть. К прискорбию, Блэков осталось слишком мало, и было бы разумно держаться вместе. Но, прежде всего, решение проблемы Лорда в наших общих интересах.

— Ты тоже так считаешь? — обратился к матери дядя, стряхнув пепел над хрустальной пепельницей.

— В том числе. Мой главный интерес — защитить единственного сына. — ответила она, задумчиво сощурившись. — И я согласна на любое содействие, даже если придется убить Лорда лично.

— Как же Люциус Малфой? Пойдёшь против своего отца? — под внимательным взглядом дяди Драко не дрогнул, наоборот, с некоторым флегматизмом пожал плечами.

— Это внутрисемейные распри, о которых вы не должны беспокоиться. Я и моя мать прежде всего пришли сюда предложить союз дому Блэков. Я готов принести все необходимые клятвы и открыть свой разум для ментального сеанса, если нужно.

— Дому Блэков? Не Ордену Феникса? — отбросил окурок в пепельницу дядя. Драко глубоко вздохнул.

— В первую очередь, дому Блэков. Но если придётся взаимодействовать каким-либо образом с организацией Альбуса Дамблдора, я не стану противиться.

— Но для тебя это нежелательно? — продолжал давить дядя.

— Прекрати, Сириус! — резким голосом хлестнула мать. Её глаза сверкнули гневом. — Если ты что-то имеешь против моего сына и хочешь обвинить его, будь так любезен говорить об этом прямо! Если дело касается доверия, то, как и сказал мой сын, мы готовы дать необходимые клятвы. Но я не позволю унизительных инсинуаций за этим столом! Мы пришли сюда говорить открыто.

— Успокойся, Цисса. Я должен был задать этот вопрос. — обернулся к матери дядя. — На самом деле, в моих намерениях согласится на этот союз. Но на семейном совете…

— Ты проводил семейный совет? — перебила его мать, нахмурив брови. Драко так и не понял, чего в этом взгляде больше: любопытства или недовольства тем, что её оставили в стороне.

— Приняв кольцо отца, я вернул в род Андромеду с дочерью, так что да. Я и не думал принимать такое решение в одиночку. — просто ответил дядя. — Так вот, как я уже сказал, направляясь сюда, я намерен согласится на этот союз. Не довольствоваться же теми куцыми крохами информации, которые приносит Снейп. — Драко чуть не подавился своим какао, мать ахнула, поднеся ладонь ко рту. Дядя усмехнулся, явно довольный произведённым эффектом. — Но вам обоим придётся дать Непреложный обет. Мы с Андромедой составили текст клятвы.
— Я согласен. — не глядя на пергамент, проговорил Драко. В конце концов, всё могло быть гораздо хуже. От денежной контрибуции до вассальной клятвы. Так или иначе они все рискуют сейчас своими жизнями, Обет в этом плане ничего не изменит.

Мать только согласно кивнула. Дядя вздохнул и протянул им пергаменты, вынимая палочку. Соблюсти формальности оказалось делом недолгим. Дядя сразу поднялся на ноги и на прощание пожал узкую ладонь Драко, легонько губами коснувшись пальцев матери. Тёмно-синяя мантия слегка всколыхнулась, открывая костюм-тройку.

— Было приятно увидеться, кузина. Племянник, береги себя. Самое срочное я буду передавать через Гермиону, и постараюсь в максимально короткие сроки решить вопрос связи. Вскоре мы ещё увидимся.

— Буду ждать, дядя. — кивнул головой Драко.

Сириус Блэк скрылся в уборной и наверняка исчез, с помощью домового эльфа. Мать поднялась на ноги, застегнула своё пальто, поплотнее запахивая его, и вдруг наклонилась. Драко почувствовал сухое прикосновение губ к своему виску, и невольно покраснел.

— Ты отлично вёл этот разговор, мой маленький лорд.

— Спасибо, матушка. Как ты думаешь, будет не слишком взять корзинки с собой в Хогвартс?

— Думаю, мисс Грейнджер по достоинству оценит их вкус. Напиши, если тебе потребуется помощь. И, Драко…

— Она мой друг. Не более того.

— Надеюсь на твоё благоразумие.

— Драко, мы не можем. Мы не закончили. — устало повторила Гермиона. Малфой прекратил ходить туда-сюда и с силой швырнул несчастное яблоко в стену. Раздался тошнотворный звук. — Подумай. Что, если ты оттуда не выберешься? Тогда уж точно твоей семье ничем не поможешь.

— Ты писала дяде? — резко остановился Малфой. Было страшно и непривычно видеть его таким: глубокие круги под глазами, горящий взгляд и дрожащую линию губ. Не говоря уже о бледности и сброшенном весе.

— Ты знаешь, что да. — протянула руку Гермиона, сомкнув пальцы на запястье. Пульс Малфоя бился урывками, как птица в капкане. Но сопротивления не последовало: он послушно уселся на пол, прислонившись горячим лбом к её плечу. — Ну же. Мы с этим справимся.

— Три дня до пасхальных каникул. — глухо проговорил Малфой. В сотый, кажется, раз.

— Неделя до твоего матча. — ответила Гермиона, пытаясь переключить его на что-то другое. Видит Бог, сейчас это жизненно необходимо.

— Притворюсь больным. Прокляни меня.

— Несколько месяцев до экзаменов. В следующем году ТРИТОНы. — отчаялась Гермиона. На это ответа не последовало.
Развернувшись, она удобнее обняла Малфоя. Ладонь сама собой, успокаивающими, круговыми движениями двигалась по его спине. Постепенно напряжение между его лопаток растаяло, дыхание выровнялось.

— Прости. Я повёл себя недостойно.

— Ты имеешь право на эмоции, за это не просят прощения. — мягко ответила Гермиона. Малфой явственно шмыгнул носом, выпрямляясь. Гермиона обняла собственные колени. — Вообще-то, я хотела тебя кое-о-чём попросить.

— Да?

— Ты ведь владеешь окклюменцией?

Губы Малфоя странно дёрнулись, но почти сразу его лицо приняло безмятежное, сосредоточенное выражение.

— Да, хотя до мастерства мне далеко. Ты хочешь научиться?

— У меня есть книга. Но я не уверена, что делаю всё правильно. А профессора… Не хочу лишних вопросов. Да и вообще это один из тех навыков, которые стоит держать в секрете.

— Ты права. — согласился Малфой, наблюдая как она вытаскивает из рюкзака книгу. — Из Запретной секции?

— Это стоило мне часовой лекции о благоразумии. — кивнула Гермиона, осторожно открывая книгу. — Для вида я взяла ещё несколько, в основном это касалось чар улучшения памяти. Подумала, что у меня будет оправдание. На всякий случай.

— Разумно. Давай посмотрим, как далеко ты продвинулась.

Гермиона мысленно возликовала, улыбнулась и начала говорить. Ей всё же удалось удержать друга от эмоционального краха. Нужно будет обязательно похвастаться Сириусу. И Гарри. Он уж точно поймёт.

Сириус хмурым взглядом рассматривал офисную высотку прямо перед собой. Магглы не обращали на него никакого внимания, спеша по своим делам. За спиной оглушительно проносились автомобили.

— Ты уверен, Кричер?

— Кричер уверен. След магии вёл сюда. Но это старый след, очень старый. Магии почти не осталось.

— Ладно.

Оправив пальто, Сириус направился через дорогу к ближайшему переулку, где ухватил старого эльфа за тощую, невидимую руку и исчез с негромким хлопком.
План поисков — откровенное дерьмо, но это лучше, чем пустые догадки Альбуса.

Кричер довольно долго контактировал с медальоном. Достаточно, чтобы это можно было использовать и хотя бы попытаться найти остальные крестражи. По крайней мере, так Сириус делал хоть что-то кроме безвылазного сидения дома.

Снова появившись в собственном кабинете, Сириус упал в кресло. Ленивым взмахом руки щедро плеснул в стакан портвейна поверх нескольких кусочков льда.

— Кричер.

— Хозяин?

— Если крестражи находятся в магически защищённом месте, ты сможешь их почувствовать?

— Кричер так не думает. — пожевал тонкими губами эльф. — Хозяин Регулус велел Кричеру взять плохую вещь, уничтожить её именно в благородном доме Блэк.

— Чтобы Тёмный Лорд не узнал. — нахмурился Сириус, делая глоток. Эльф торопливо кивнул. — Я понял. Позову, если понадобишься. И если вдруг что-то почувствуешь…

— Кричер сразу же скажет хозяину!

Взмахом руки Сириус отпустил эльфа и потянулся к дневнику. Несмотря на всё происходящее, стоит продолжать переписку. Увидев перед собой длинный абзац почерком Гермионы Грейнджер, Сириус лающе хохотнул и нацепил на нос очки.

Нарцисса Друэлла Малфой, в девичестве Блэк, за всю свою жизнь была многим. Послушной дочерью, преданной сестрой, любимой кузиной, лучшей ученицей Вальбурги Блэк, тёмной волшебницей, чистокровной леди, изысканной невестой, верной женой, хозяйкой поместья… Но последние годы прежде всего Нарцисса Малфой была матерью.

Столовая полна людей. Но она находит взглядом единственного, кто имеет значение. Её сын похож на неё, что бы ни говорили другие, только бы польстить её мужу. Светлые волосы, как у отца, но вьющиеся, как у неё, если не накладывать заклинаний. Тот же прищур глаз, как у неё, когда он задумается. Тонкие, длинные, музыкальные пальцы. Та же порывистость в движениях, вспыльчивый, обидчивый характер. Драко похож на неё так сильно, что временами становится страшно.

Разговоры стихли, когда по полу зашелестела мантия Лорда. По полу разнеслось шипение, её гости расступились в. стороны, почтительно опуская головы. Почтительно? Нет. Испуганно. Страх ощущался в воздухе металлическим привкусом крови. Нарцисса наблюдала за происходящим из-под опущенных ресниц, не позволяя себе презрительно скривиться. Даже её муж… Подумать только!

Лорд сел во главе стола. Там, где должен быть её сын! Гнев тлел в её груди подобно углям, но ничему из этого нельзя было позволить отразиться на лице. По взмаху руки стол наполнился едой, заиграла тихая музыка. Начался ужин.

Драко ел мало. И как будто похудел. Это заставило её обеспокоенно нахмуриться, пока Люциус прикладывался к очередному кубку с вином. За столом никто не разговаривал, изредка внизу слышалось шипение. Кажется, Нарцисса даже почувствовала прикосновение чешуи к ногам, но не шевельнулась. После горячего, Лорд постучал серебряной ложечкой по кубку. Музыка смолкла, все повернулись к нему.

— Очень приятно видеть вас всех в очередной раз, друзья… — тихий голос Лорда как будто пробирался под кожу. Красные глаза задержались на каждом лице. Кажется, Белла была единственной, кто не опустил головы. — Я подумал, что прошло достаточно времени, чтобы мы могли поговорить о делах. Какой радостью вы можете со мной поделиться?

Заговорили наперебой. О присоединении оборотней, дементоров, переговорах с вампирами, перестановках в Министерстве. Нарцисса, честно говоря, не слушала. Над ухом Люциус что-то бормотал о золоте и Франции, Макнейр кричал о великанах. В конце концов, Лорд поднял свою белую руку. Тут же наступила тишина.

— Я восхищён вашей преданностью и тем, как вы горите нашим делом. Однако… — взгляд Лорда стал жёстче. — Существуют вещи первостепенной важности. Вещи, в которых нельзя ошибаться. Не так ли, Люциус?
— Да, мой Лорд. — склонил голову муж. По его вискам потекли отвратительные капельки пота, когда послышалось шипение.

— Приятно знать, что мы отныне полностью понимаем друг друга. — с садисткой усмешкой проговорил Лорд, обратив взгляд на Беллатрису. — Белла… Ты всегда была той, кто лучше всех понимал меня.

— Это большая честь, мой Лорд… — поклонилась сестра. Её грудь вздымалась от учащённого, взволнованного дыхания. Глаза горели фанатичным блеском.

— Так где же мой долгожданный подарок? — протянул Лорд. По залу прокатились смешки, но тут же оборвались. — Ты знаешь, что я нетерпелив.

— Мой Лорд… — сестра взволнованно облизнула губы и тут же завизжала, оказавшись на столе, под красной молнией Круциатуса. Многие вместе со стульями поддались назад, сын побледнел, но остался на месте. Нарцисса сжала его ладонь под столом.

— Продолжай… Я тебя внимательно слушаю, Белла. — прошипел Лорд, и правой рукой начал любовно поглаживать палочку. Беллатриса издала булькающий звук, непостижимым образом оказавшись на коленях и подняв голову.

— Мой Лорд! Я не могу попасть в банк, пока…

— Неправильный ответ. — скучающе протянул Лорд. Беллатриса успела только вдохнуть, прежде чем столовую озарила холодная, зелёная вспышка. Тело с негромким стуком растянулось на столе. — Люциус… Надеюсь, твоя семья по достоинству оценит второй шанс. Я не хочу больше слышать о неудачах. У тебя есть время до конца года.

— Да, мой Лорд. — низко поклонился муж.

Нарцисса крепко держала под столом дрожащую руку Драко, тщательно контролируя выражение лица. Белла… нет, Беллатриса Лестрейндж мертва. Окончательно и бесповоротно. Драко смотрел прямо перед собой широко распахнутыми глазами, но в плотно сжатых губах Нарцисса узнала собственную решительность.

— Прошу прощения за беспорядок. — улыбнулся Лорд и наклонил голову, прошипев. Огромная змея заскользила по его плечам, нетерпеливо пробуя воздух раздвоенным языком. — Но я посчитал нечестным оставлять Нагайну без ужина.

Все, как по команде, вскочили и бросились из столовой прочь. Нарцисса крепко сжимала руку сына. В её ушах ещё долго слышался высокий, ледяной смех Лорда.

Ночью по оконным стёклам сердито застучали капли дождя, камин уже практически погас, когда Нарцисса услышала стук в дверь. Откинув оба одеяла, она выбралась из кровати и взмахнула палочкой. Загорелись свечи, щёлкнул дверной замок.
Драко вошёл молча, тихо прикрыв за собой дверь и прижимая под мышкой какую-то книгу с объёмной тетрадью. Нарцисса отложила палочку, жестом поманив его к себе. Тут же обняла.

— Я… Мы должны покончить с этим. Но мне нужна твоя помощь.

— Разумеется, мой маленький лорд. — проворковала Нарцисса, нежно касаясь губами светлой макушки. — Что именно ты хочешь сделать?

— Эй. Ты точно в порядке?

В ответ отражение крестника только моргнуло, но нечитаемое выражение лица никуда не делось.

— Извини. Дело в Детройте было сложным. — скупо ответил Гарри и залпом осушил свой стакан с минералкой, наколов на вилку кусочек яблока с тарелки. С тонкой дольки вниз медленно упала капелька кленового сиропа. — Итак, ритуал для Дамблдора и твоя суперсекретная миссия. Уверен, что будешь делать всё один?

— Может, возьмёшь отпуск? — не дал соскочить с темы Сириус. В его голове примерно имелось представление, с какими делами сталкивалась команда, но, похоже, в этот раз действительно случилось что-то из ряда вон.

— Я поговорил с Гидеоном. — покачал головой Гарри, отправляя в рот вилку. — И напоминаю: тебе нельзя подвергать себя риску.
— Я написал завещание. — отмахнулся Сириус, с удовольствием делая глоток бренди. — К тому же, Меда будет со мной в ритуале, а с остальным я справлюсь. Старому Мародёру тоже нужны приключения, не всё же тебе развлекаться?

— Это не игра. — хмуро отчеканил Гарри. На вилке, как по волшебству, снова появилась яблочная долька.

— Знаю-знаю! — примирительно фыркнул в усы Сириус. — Как там мисс Гарсия? Не думаешь сводить её на свидание в какой-нибудь романтичный лесной парк?

— Точно не в лес. — скривился Гарри. — Но идеи есть. Или, по традиции, сходим в кино.
— Или, только представь, нестись по трассе на мотоцикле под звёздами… — протянул Сириус. Фантазию тут же прервало неуместно громкое фырканье крестника.

— Ты уж прости, но на машине куда комфортнее.

— Ничего ты не понимаешь!

— Куда мне?

С этими словами отражение крестника задвигалось. Тарелка и стакан отправились в мойку, а затем и на полку безо всякой магии. Затем снова возникло усталое лицо Гарри.

— А теперь, если не возражаешь, я иду спать. Просто чудо, что твои вопли не разбудили Гарсию.

— Я просто пошутил! — оскалбился Сириус. Идея вместо приветствия запеть старинный романс «Волк и Прекрасная дева» пришла ему абсолютно спонтанно, после чего крестник, ругаясь, в трусах и майке сбежал с собственной спальни. Шутка стоила того, чтобы хотя бы оценить пополнившийся ненормативной лексикой на нескольких языках словарный запас Гарри.

— Протри чувство юмора. Спокойной ночи, Сириус. — отсоединился Гарри.

— Спокойной ночи. — пожелал Сириус потемневшему зеркалу, без интереса посмотрел на начатую бутылку бренди и со вздохом встал. Честно говоря, стоило действительно отправиться спать.

На этот раз обошлось без традиционных кошмаров, но всё равно приснилась странная эротично-тревожная муть с элементами связывания, ритуальных игл и почему-то поразительно маленького тела по сравнению со всем остальным. Из постели Сириус выбрался с отпечатком скверного настроения на лице, выпил антипохмельное зелье, чтобы остыть под холодным душем.

— Доброе утро. — по сравнению с ним Андромеда выглядела отвратительно бодрой и свежей.

— Ты уверена? — хмыкнул Сириус, первым делом глотнув крепкого кофе и только потом усаживаясь за стол. Маменьку бы удар хватил от такого нарушения приличий. — Альбус не писал?

— Появится после полудня. — Андромеда невозмутимо намазала свой тост абрикосовым джемом. — А что, душа в пятки?

— Ну, знаешь! Я Мордред знает сколько не проводил ритуалы.

— Раз Мордред знает, так спроси. — невозмутимо уколола его кузина. Сириус фыркнул в усы, бросив в неё скомканной салфеткой. Впрочем, безуспешно.

Из всей семьи Блэков именно у них с Андромедой сформировалась достаточно крепкая связь, которую даже можно назвать дружбой с поправкой на семейные заморочки. Помнится, после таких пикировок, обычно от родителей попадало обоим, но Сириус мужественно брал наказание на себя.

Сириус поймал себя на том, что после стольких лет оказалось довольно приятно быть не единственным Блэком в этом Мордредовом доме. Да и завтрак в компании проходил не в пример вкуснее. Глядишь, такими темпами этот дом действительно наполниться шумом голосов и топотом многочисленных ног, снова исполняя свою роль главной фамильной резиденции. После решения проблемы Лорда, конечно. И кстати о семье…

— Как Нимфадора справляется?

— Примерно как ты в свои 15, но прилежнее. — охарактеризовала Андромеда после глотка чая. — Ворчит, что видела кодекс Наследницы в одном неприличном месте и могла бы она обойтись в жизни без родовитой фамилии. Но это ничего, я периодически вправляю ей мозги в нужное русло.

— Да уж. — хохотнул Сириус. — Такими темпами при встрече меня ждёт проклятье вместо благодарности.

— Перерастёт. — уверенно фыркнула Андромеда. — Я ей рекомендовала подумать о детях и их положении, да и в целом о будущем, не делая скидку на то, что сейчас она предпочитает бегать по улицам в алой мантии с палочкой наперевес.

— Неужто проняло? — удивился Сириус. Племянница вообще не производила впечатления мечтающей об ораве малолетних Блэков.

— После того, как я напомнила о карьерных перспективах в её новом положении. — неохотно признала Андромеда. — И пообещала не лезть с выбором супруга.

— Вот теперь похоже на правду. — загоготал Сириус. Бросил на стол ещё одну скомканную салфетку и деятельно поднялся на ноги. — Ладно, я пойду разберусь с письмами гоблинов. Как только появится Альбус, пни меня с кабинета, будь добра.

— Без тебя не начнём. — склонила голову Андромеда.

Сириус на самом деле жутко не любил всю эту повседневную рутину в виде работы с бумагами. Но не давал себе поблажек, гоня подальше соблазнительную мысль спихнуть всё на эльфа. И сейчас как никогда был сам себе благодарен, стоило сломать фамильную печать Блэков и пробежать глазами первые строчки письма.

До картины с троллями дошли молча, вместе толкнули появившуюся двойную дверь, и только теперь, при свете многочисленных свечей под потолком, напротив того самого шкафа, Гермиона позволила себе шумно выдохнуть.

— Прошу прощения. — заговорил первым Малфой.

— За что? — удивилась Гермиона, доставая рунический набор и увесистую книгу, которую прихватила из библиотеки Блэков. Как раз что-то об артефактах для перемещения в пространстве, изобретении мётел, портключах…

— Подарок. — пояснил Малфой, подходя ближе. На бледных щёках вспыхнули два розовых пятна. — Я должен был что-то прислать. Это, как минимум, невежливо.

— А. Ничего страшного. — улыбнулась Гермиона. — Я ничего и не ждала, расслабься. Начнём? Вряд ли много успеем до отбоя.

— Конечно. — Малфой тут же уселся на пол, небрежно через голову стянув мантию, чтобы не слишком мешали длинные рукава. Гермиона тонко улыбнулась, глядя на свитер.

«Хоть с мерками не ошиблась…»

Работали в уютной, дружелюбной тишине. Впрочем, когда через пару минут в глубине комнаты заиграло что-то из произведений Баха, Гермиона не возражала. Между заклинаниями пальцы бережно перелистывали книгу, Малфой изредка заглядывал ей за плечо, задумчиво сводя вместе светлые брови.

— Мама написала дяде Сириусу письмо. Попросила о встрече в первые выходные Хогсмида.
— О, это же отлично! — вскинула голову Гермиона, вглядываясь в лицо Малфоя. — Обошлось без проблем?

— Да. — Малфой ненадолго нахмурился, но потом безразлично повёл плечами. — Гости ведь не сидят в поместье круглосуточно. Всё прошло как обычно, разве что бал в этот раз вышел другим. И обошлось без министерского мероприятия.

— Почему?

— Я решил не ходить. Контакты с министром отец способен поддерживать самостоятельно.

— У вас… Не всё ладиться? С отцом. — спросила Гермиона. Малфой бросил на неё такой взгляд, что тут же пришлось добавить. — Можешь не отвечать, если не хочешь. Просто это заметно. И думаю, тебе не повредит с кем-то выразить свои мысли.

— Не больше чем обычно. — наконец, вздохнул Малфой. — Я имею ввиду, с ним всегда было непросто, а в этом году я посмотрел на него другими глазами. И увиденное мне не очень понравилось, как ты понимаешь. Было время, когда я считал его идеалом… Это так глупо!

— Мальчики нередко идеализируют отцов. — ничуть не удивилась Гермиона, отложила палочку, потянулась за книгой.

— Ну, а ты? Как прошло с родителями?

— Я в основном делала целое ничего. И аккуратно поддержала идею их поездки в Австралию ради филиала клиники. Заверила, что всё будет в порядке, ведь я так или иначе провожу в Хогвартсе большую часть года.

— Я буду ограждать их столько, сколько смогу. — Гермиона нахмурилась на страницу книги. — Поможешь с произношением? Не очень понимаю.

— Что там? — заинтересовался Малфой, подсаживаясь ближе. — Не похоже ни на заклинание, ни на латынь.

— Отлично, что это тогда? — безрадостно вздохнула Гермиона на длинную надпись практически в половину страницы.

— Возможно, греческий. Но я не изучал его, ничего не могу сказать. — склонил голову Малфой. — Имеет смысл вернуться к этому позже, посмотрю книги из дома. Нам нужно добиться хотя бы чего-то до того момента, как я снова поеду домой на пасхальных каникулах.

— Хорошо. — с готовностью кивнула Гермиона.

Погружаться в работу рядом с Малфоем оказалось действительно успокаивающим занятием, наконец-то остались в стороне странные, сумбурные эмоции. Свою сумку Гермиона собирала почти с сожалением. Но даже при должности старосты не следовало слишком уж нагло расхаживать по замку после отбоя.

— До завтра, Гермиона. — Малфой вдруг протянул руку и не слишком крепко сжал её пальцы.

— Доброй ночи. — расправила мантию на его плечах Гермиона.

Уже поднявшись в спальню она тихо улыбнулась громадному букету синих роз и коробке шоколада без сахара. Записки не было, но она могла поспорить, что отлично знает отправителя. Не обращая никакого внимания на шушуканье соседок, Гермиона переоделась в пижаму, забралась в кровать, засыпая с улыбкой на лице.

Альбус появился только к вечеру, и застал всех обитателей дома, что называется, в растрёпанных чувствах.

«Конечно, остаётся вероятность, что это ловушка. Но приглашение в Хогсмид выглядит достаточно правдоподобным. Никакие чары не способны так подделать почерк и манеру речи.»

Сириус досадливо кусал мундштук трубки, пока Андромеда церемонно расшаркивалась с гостем. Совместным «семейным» советом, конечно, решено было идти. Племяшка Нимфадора и та согласилась с решением матери, пообещав прошерстить злосчастную улицу вдоль и поперёк, наблюдая за происходящим, а в случае чего и прийти на подмогу. Но не сомневаться Сириус не мог. Всё-таки теперь Нарцисса замужем за Люциусом Малфоем.

— Сириус, мальчик мой, ты уверен, что мы не можем обойтись без ритуала?

— Вы хотите жить, Альбус? — не очень дружелюбно выплыл из своих мыслей Сириус.

— Конечно, я просто…

— Раз «конечно», то не будем терять зря драгоценное время. — отрезал Сириус. Альбус поперхнулся следующей репликой, но, к счастью, спорить не стал.

«На самом деле, вместо помощи стоило бы хорошенько проклясть паршивца. За всё хорошее. — мрачно размышлял Сириус, на правах хозяина дома первым спускаясь в подвал, где находился святая святых: ритуальный зал Блэков. — С другой стороны, пролитого зелья уже не вернёшь. Даже если моё заключение в Азкабан было хитрым политическим ходом, какой теперь прок в извинениях? Свободы мне не светит, даже если искупаюсь в Феликс Фелицис, а сам Альбус — сильный маг, который может пригодиться в борьбе с Воландемортом. Ради всеобщего блага. Мерлин, какая же мерзость!»

Ритуальный зал встретил Сириуса могильно-синим отсветом факелов, руническими узорами и запахом жжёного можжевельника с рябиной: это добросовестный Кричер подготовился. Старый эльф всё нарадоваться не мог что «в благородном доме Блэк снова начнут практиковать нормальную магию!»

Альбус позади ощутимо напрягся, Сириус не сдержал злорадной ухмылки, прежде чем сполоснуть руки в ведре с ледяной колодезной водой. Андромеда проделала тоже самое, изящно стряхнув с пальцев капельки.

— Ложитесь. — скомандовал Сириус, кивком указав на плоский ритуальный камень. Альбус с хмурым выражением на лице выполнил требуемое.

В воздухе заплясали и вспыхнули синим пламенем свечи. Андромеда и Сириус встали по бокам от камня и медленно, нараспев, начали читать заклятье.

Ритуал, если честно, не самый сложный. Всего-то вытянуть силу проклятья и немного магии сверху в пользу ритуального камня дома. К тёмной энергии тому привыкать не приходилось, и в данном случае не требовалось какой-то непомерной цены в виде, например, отрубленной конечности или живой жертвы.

Вполне вероятно, Альбус сильно сдаст в плане магической силы, но, выбирая между жизнью и смертью, решение напрашивалось само собой. Главное было не перестараться, и не превратить старого директора в сквиба, а то и в иссушенную, пустую оболочку. Бывали случаи, судя по семейным хроникам. И описания в дневниках тогда попадались самые отвратительные.

Сначала ничего не происходило. Пламя свечей только слегка подрагивало, а воздух как будто стал более плотным. Несколько факелов погасло, когда тело Альбуса с хрустом выгнулось дугой, выпуская наружу тёмное, густое облако.

Сириусу послышалось злобное шипение, хохот, затем крик, но он намеренно не прерывал заклинания. Глаза Альбуса закатились. Андромеда протянула руку и крепко сжала холодные, скользкие от пота руки Сириуса.

Если бы кто-то спросил, Сириус вряд ли сумел бы внятно ответить, сколько конкретно прошло времени. Знал он только, что жутко устал. Горло саднило, губы пересохли, язык как будто распух, но чёрная рука бессознательного Альбуса Дамблдора снова приобрела свой обычный цвет, а ритуальный камень слегка отсвечивал морозным инеем.

Первым домовик переместил Альбуса в комнату для гостей, затем Андромеду в её спальню и в последнюю очередь самого Сириуса. Он как подкошенный, рухнул на кровать прямо как был: в мантии и обуви, моментально погрузившись в бездну сна без сновидений.

Так что теперь вечера они проводили вместе к огромному неудовольствию Лаванды, но в этом году мысли Гермионы были далеки от экзаменов, да и от Рона с его личной жизнью, если уж на то пошло.

Неумолимо приближалась дата первого похода в Хогсмид, и Малфой становился всё более хмурым, неразговорчивым, а случалось, что и на самые невинные реплики реагировал хуже, чем хотелось бы. И Гермиона слабо себе представляла, чем может тут помочь. Разве что…

— Пойдём вместе в Хогсмид? Мама снова подписала разрешение.

Голос Рона вывел Гермиону из пучины мыслей, заставив недоумённо моргнуть.

— Извини, но не на этот раз. Я хочу позаниматься. — приняла решение она, снова опуская взгляд на свой конспект.

— Ладно. — раздосадовано сжал зубы Рон. — Тогда мы можем вместе подготовиться к экзаменам, мне всё равно нужно подтянуть трансфигурацию и…

— Нет! — резче, чем хотела ответила Гермиона. — Извини, Рон, но я хочу побыть одна.

— Сбежать на свидание с Малфоем, пока никого не будет, ты хочешь сказать? — громким шёпотом вмешалась Лаванда со своего кресла.

— Ты встречаешься с Малфоем?! — возмутился Рон.

— Нет, я не встречаюсь с Драко Малфоем. — холодно подчеркнула Гермиона, переведя взгляд с одного на другую.

— Конечно! — не унималась Лаванда. — Кто тогда послал тебе цветы?

— Тебе прислали цветы?!

Гермиона громко вздохнула, на пару секунд закрыв глаза. После чего одним движением сгребла письменные принадлежности в рюкзак, сверху вниз посмотрела на красного от негодования Рона.

— Моя личная жизнь никого не касается. Иди в Хогсмид со своей девушкой, если тебе нужна компания. А ты… — Гермиона повернула голову в сторону недовольной Лаванде. — Найди себе занятие поинтереснее сбора сплетен. Спокойной ночи.

Конечно, после этого Рон перестал с ней разговаривать, а Лаванда демонстративно отворачивалась, оказываясь рядом, но Гермиону это мало заботило. К первым выходным в Хогсмиде её эссе были полностью готовы, в рюкзаке покоились книги, выданные Малфоем, а в распоряжении был целый день в Выручай-комнате.

Утреннее перемещение оказалось таким же неприятным, каким Гарри его себе представлял. Одна радость: всё закончилось быстро. И зелья, выпитые накануне, помогли ему не чувствовать себя умирающим на каждом шагу. Через два глубоких вдоха Гарри сумел выпрямиться и более-менее твёрдо дойти до задней двери, прежде чем бесшумно толкнуть её перед собой. Впрочем, запахи из кухни подсказали, что предосторожность в этот раз оказалась излишней.

— Ты рано. — проговорил он вместо приветствия, обнимая Гарсию со спины. Та хоть и ойкнула от удивления, но всё-таки ловко перевернула тост, прежде чем повернуть голову для краткого поцелуя.

— Я вставала в спортзал. Потом приехала обратно, посмотрела на часы и решила, что мы вполне можем вместе позавтракать. — зачастила Гарсия со смущённой улыбкой. Гарри мысленно закатил глаза, но благоразумно промолчал.

В последнее время Гарсия внезапно начала комплексовать о своём внешнем виде. А если точнее — о лишнем весе. И никакие разумные доводы не могли убедить её бросить эти глупые мысли. Спасибо и на том, что она отказалась от самоубийственных диет, а вместо тяжеловесных тренажёров выбрала гимнастику и плаванье. Чтобы «быть красивой», разумеется.

— Я не против. — улыбнулся Гарри. — Вчера почти все спрашивали меня о моей девушке. Миссис Уизли похвалила твои круассаны.

— О! — порозовела от удовольствия Гарсия, пока Гарри сервировал стол. Ещё два готовых тоста приземлились поверх пятерки остальных на блюдо. — Я очень рада. Будет очень волнительно со всеми познакомиться. Как ты думаешь, миссис Уизли согласится дать мне несколько своих рецептов? Ты говорил, тебе нравится пирог с патокой. Хотя, если в её рецепте замешана магия, я буду не удел.

— Ерунда. — убеждённо ответил Гарри, намазывая тост арахисовой пастой и щедро посыпав сверху замороженной малиной. — Я уверен, вы прекрасно поладите. У тебя есть какие-то планы на выходные?

— Ну, я думала заглянуть в больницу. — смущённо пробормотала Гарсия, быстро поставив тосты, арахисовую пасту и контейнер с ягодами на стол. Скоро на столе также появилась индейка, творожный сыр и тонко порезанные овощи. — Тебе кофе или чай?
.....
Гарсия с преувеличенной бодростью кивнула, тут же бросившись за чашками.

— Не то чтобы. Хочу посетить эндокринолога, пройти обследование. Нутрициолог тоже не повредит, а там посмотрим. Может… я подумала, пересмотреть питание. Знаешь, больше овощей, фруктов, меньше сладкого и газировки.

— Я не против, если ты этого хочешь и пообещаешь слишком не изводить себя ограничениями. — строго проговорил Гарри. — Мне тоже не помешает больше овощей, а по воскресеньям мы могли бы есть мороженное с солёным арахисом и карамелью.

От неожиданности Гарсия едва не выронила чашки, покраснела и быстро-быстро заморгала. Гарри вовремя её подхватил, расставляя всё на столе.

— Всё хорошо? Я сказал что-то не так?

— Нет, что ты! Совсем нет! — Гарсия почти испугалась, крепко вцепившись в его руки. — Я просто… Ты не обязан делать всё это вместе со мной. Не хочу, чтобы ты страдал из-за этого.

— О, нет. — хохотнул Гарри. — Я не буду страдать, поддерживая тебя. Даже не думай. А теперь садись, пора позавтракать, ты потеряла много сил в спортзале.

Они успели только поднести к губам чашки, как у обоих зазвонили телефоны. Гарри первым прочёл сообщение и пожал плечами. — Что ж… Потерпит пятнадцать минут. Ты ведь взяла свои вещи?

— В моей машине. — кивнула Гарсия со вздохом. — Иногда мне жаль, что убийцы не отдыхают на праздниках. Честное слово, надо же иметь хоть какие-то приличия!

— Мы разберёмся быстро. — с мягкой улыбкой пообещал Гарри, ненадолго сжав её руку в своей. — А потом вернёмся домой и ляжем на диван смотреть какую-то слезливую мелодраму.

— Звучит очень хорошо. — с сияющими глазами заулыбалась Гарсия.

— Это моя комната! Прочь!

— Прости, но нет, Рон. Мне нужно поговорить с тобой. — твёрдо ответил Перси. Рон не соизволил повернуть головы, только злобно запыхтел, глядя в стену. В этой позе, в кровати, завёрнутый в одеяло он как никогда напоминал ребёнка. — Я присяду.

Единственный стул скрипнул под его весом, пока взгляд Перси скользил по комнате. Удивительно, но почти ничего не изменилось. По плакатам всё также носились игроки «Пушек Педдл», под кроватью валялось несколько вскрытых упаковок от шоколадных лягушек, в углу, из покосившегося шкафа, торчала знакомая клетчатая рубашка.

— Тебе никогда не хотелось ничего поменять здесь?

— Чем-то не устраивает моя комната? Можешь катиться к Мерлину в жопу, Персиваль! Или ты и её намерен у меня отобрать?

— Я никогда бы не причинил тебе боли намеренно, Рональд. — осадил младшего Перси, нахмурившись. Уши Рона покраснели. — Если что-то в моих действиях тебя обидело, прости. Я не нарочно. И что значит, скажи на милость, «забрать ещё и это»?
— Ты всегда получаешь лучшее! Идеальный Перси! Новые мантии, сову, престижную работу в другой стране! Мог бы и не возвращаться, когда бросил нас! Но даже так мама одобряет своего идеального мальчика!

— Рон…

— Заткнись!

— Нет, Рон. Ты будешь слушать. — надавил голосом Перси и развернул брата к себе. — Прекрати капризничать и говори со мной на равных, как взрослый молодой человек. Хочешь лучшие оценки и признания? Учись! Хочешь получить свой дом за рубежом? Придётся поработать! Мантии? Сова? Это смешно. Это всего лишь вещи, которые можно обменять на золото. Они не так важны, как ты вообразил.

— Конечно! Тебе ведь не приходилось донашивать! — Рон сплюнул на пол и сгорбился. — Ты всегда получал лучшее. Тебя всегда любили. А я жалок. Я всегда хуже тебя. Даже сегодня все смотрят только на тебя! А я даже не имею права злиться! «Это же твой брат, Рональд Билиус Уизли, веди себя прилично!» — передразнил голос матери Рон, припечатав Перси угрюмым взглядом. — Я никогда не буду достаточно хорош, не так ли? Так оставьте меня в покое блядь!

— Рон. Мама любит тебя больше, чем ты можешь себе представить. — медленно заговорил Перси после нескольких минут тишины. Рон издал скептический звук. — И гордится тобой ничуть не меньше. Я знаю, что жизнь в нашей семье была нелёгкой. Тебе было особенно тяжело, когда родилась Джинни и львиная доля внимания мамы ушла к ней. Но ты должен понять одну вещь: в жизни всегда будут люди лучше тебя. Это неизбежно. Что бы ты ни вообразил, идеальных людей не бывает. Ничего не проходит гладко. Иногда, даже когда делаешь всё правильно, цель недостижима. Моя жизнь после Хогвартса была сложной, Рон. Особенно в одиночку. Не повторяй моих ошибок. Семья — единственное, на что действительно можно опереться, когда мир вокруг разваливается. И я всегда помогу тебе. Я твой брат.

— Поверь мне, я об этом помню. — буркнул Рон.

— Что ж… — Перси поднялся на ноги. — Спасибо, что поделился со мной. Если хочешь, то мы с Фредом, Джорджем и Джинни думаем прогуляться в маггловском мире. Мама просила вернуться к 11-ти. Будем рады, если ты присоединишься.

С этими словами Перси вышел за дверь, и с определённой долей облегчения спустился по лестнице. Почти сразу его взгляд наткнулся на мать в кресле с чашкой чая и тем самым клетчатым одеялом на коленях.

— Всё хорошо?

Пожалуй, самое большое из тех, на которых он когда-либо бывал. Кресты, памятники, надгробные камни, пара ваз с прахом… Чем дальше они шли, тем больше Гарри успокаивался, не пытаясь найти в своём разуме следы слишком глубоких воспоминаний.

Сириус осторожно тронул его за локоть и указал вперёд. Это был обелиск? Нет, совсем нет. Стоило только подойти поближе, как появилась скульптура. Взлохмаченный мужчина в очках, отважно сжимающий в руках палочку, выглядел иначе, чем отражение, что Гарри видел в зеркале. В каменном лице грубые, кажется, слишком нарочито надменные и уверенные черты. Рядом женщина, с длинными волосами, ниспадающими на спину, прижимающая к груди улыбающегося младенца. Гарри моргнул, когда разглядел надписи. Поздравления, пожелания, ругательства, восхваления, написанные незнакомыми людьми. Ничего необычного, на памятниках такое часто бывает. Особенно если за порядком никто не следит.

— Я думаю… Камнетёс их не знал. — собственный голос показался Гарри чужим. Слишком спокойным.

— Память довольно странная вещь. Этот мемориал — просто символ для сохранения воспоминаний. Как только доживешь до моего возраста, ты будешь понимать такие вещи чуть лучше, милый…
И Сириус, и Гарри одинаково вздрогнули, услышав тихий, скрипучий голос. Сгорбленная старушка, из-под мехового платка которой выбился кудрявый седой локон, невозмутимо склонилась и положила букетик свежих лилий на землю.

— Сомневаюсь, что ты меня помнишь. О, и не волнуйся. Я слишком стара, чтобы быть Пожирателем смерти. — старушка издала скрипучий, тихий смех, прищуривая на него голубые глаза.- Я — Батильда.

Сириус охнул. Гарри задумчиво нахмурился.

— Батильда… Батильда… Честно говоря, единственная Батильда, которая мне приходит в голову — автор Истории Магии. Извините. — смутился Гарри.

— Это так. Я ведь могу быть и тем, и другим, правда? — старушка хохотнула над его изумлением и махнула рукой. — Идём. Вы ведь пришли сюда не ради памятника. Ты совсем не изменился, малыш Сири. Всё такой же невежливый шалопай.

— Я… Простите. — стыдливо опустил голову Сириус и подтолкнул Гарри немного вперёд. — Как ваше здоровье? Теперь живёте одна?

— Пф. Я может уже и совсем старуха, но почему ты заговорил именно о здоровье?! Право слово. Это не единственное, что заботит стариков. — старушка причмокнула губами и покосилась на Гарри, который сосредоточенно молчал. — Не терзайся, милый. Ты не вспомнишь. Я уже не та, что раньше. Да и тебе был всего лишь год!

— Вы знали их, верно? Маму и папу. — подстраивая свой шаг под походку старушки, уточнил Гарри.

— Знала… Знала. — старушка нахмурилась, отчего её лицо сморщилось подобно мочёному яблоку. — Я помогала им с переездом, учила Лили готовить… Ты знаешь, она это делала просто отвратительно. Хотя старалась. Со временем сгорало хотя бы каждое третье блюдо, а не всё сразу.

Сириус лающе хохотнул, согласно кивнув головой. Гарри тоже улыбнулся, представив эту картину. Мысль о том, что мама не была такой уж идеальной хозяйкой на кухне, как тётя Петунья, почему-то поселила тёплое чувство в груди.

— Я жила рядом с вами буквально через дорогу. — продолжила старушка, не дожидаясь вопроса. — Да и мне было приятно вмешиваться, чего уж там. Хотя Альбусу это всё очень не нравилось.

— Почему? — нахмурился Гарри.

— А кто ж его знает? Альбус никогда не говорит прямо, думаю, ты уже столкнулся с этим. Настаивал, что я не должна вмешиваться. Видит Бог, мне хотелось как следует проклясть его в такие моменты.

— Дамблдор… — тихо прорычал Сириус.

Некоторое время они шли в тишине, прежде чем Гарри почувствовал как будто границу чар. В следующую секунду ощущение исчезло.

— Это было.? — начал Сириус.

— Времена нынче опасные. — пожала плечами старушка. — Я предприняла кое-что. Ну, идите дальше по дорожке. Могилы увидите сразу у старой яблони, они там вместе с остальными Поттерами и дом… Будьте осторожны. Он, конечно, ещё крепок, несмотря на возраст. Но всё-таки.

— Спасибо, Батильда. — смущённо улыбнулся Гарри. Старушка похлопала его по руке.

— Вовсе не за что, милый мальчик. Заходите ко мне, как закончите. Выпьем чаю.

Гарри переглянулся с Сириусом, прежде чем пойти в указанном направлении. Скоро он действительно увидел укрытое шапкой снега дерево, а прямо под ним могильные камни. Цветы тут же появились в руке. Хотя вряд ли у него получится беспалочковая трансфигурация в любой другой момент.

— Здравствуй, Джеймс… — проговорил хриплый, надтреснутый голос Сириуса за его спиной. — Мы с Гарри, мы пришли.

Гарри сглотнул колючий ком в горле, сосредотачиваясь на надписях. Он совершенно не представлял себе, что нужно говорить, поэтому перевёл взгляд на другие могилы, совсем рядом. Должно быть, дедушки и бабушки и многие другие родственники, кого он никогда так и не узнает. Ненадолго задержавшись у могилы матери, Гарри сморгнул слёзы. Он больше не вслушивался в бормотание Сириуса, не думал ни о чём определённом. Перед глазами стояло трижды проклятое зеркало Еиналеж.

Наверное, так же гадко Сириус чувствовал себя только в Азкабане. Стоя здесь, перед молчаливыми могилами, его вдруг накрыла бессердечная истина и острое чувство одиночества. Он всё говорил, говорил, говорил, пока не почувствовал острую боль в горле. Поднялся ветер. Такой сильный, что от холода сводило зубы.

Сириус шмыгнул носом, глубоко вздохнул с закрытыми глазами, огляделся, на мгновение запаниковал. Но нет, Гарри нашёлся сразу, на самой ближайшей скамейке, сцепив руки в перчатках вокруг фляги, горлышко которой слегка дымилось. На негнущихся ногах Сириус подошёл и сел рядом, неуклюже положив руку ему на плечо. Гарри молча сделал долгий глоток, прежде чем протянуть флягу.

Вишнёвый коньяк, производства Блэков. Крепкий, в меру сладкий, как любила Лили. Сириус глотнул пару раз, пока тепло не распространилось по груди и не осело глубоко в животе.

— Хочешь зайти в дом?
— Не думаю… — Гарри нерешительно поднял глаза на ряд могил. — Иди, я зайду к Батильде. Хочу поговорить с ней немного.

— Ладно. Встретимся там.

***

Батильда говорила-говорила-говорила. Картины прошлого вставали перед глазами с пугающей чёткостью. Изредка она прерывалась сделать глоток чая, а Гарри не отрывал взгляда от фотографий, рассеянно поглаживая серебряные рамки.

— Первым твоим словом было «Ба», ты знаешь? — мягко улыбнулась она. Лицо мальчика наконец-то вспыхнуло грустной улыбкой. — Ты по праву можешь считать моим любимым внуком, милый. Поэтому я хочу, чтобы ты честно ответил мне на вопрос.

— Конечно. Всё, что угодно.

— Никогда не обещай так опрометчиво, мальчик! — щёлкнула языком Батильда. Гарри снова смутился. — Но впрочем… Вопрос серьёзный. Он действительно вернулся?

Челюсть мальчика напряжённо сжалась, зелёные глаза на секунду потеряли всякое выражение, он отрывисто кивнул. Честно говоря, Батильда не была удивлена. На самом деле, в мире осталось довольно мало вещей, способных её удивить по-настоящему.

— Но я разберусь с этим. Не беспокойтесь.

— Ты сошёл с ума? — Батильда укоризненно покачала головой. — С чего ты решил, что должен разбираться с чем-либо? Ты слишком молод! Если на то пошло, такая работа пристала Министерству магии. Или колдунам, вроде Альбуса. Но точно не ты. С тебя этого всего уж точно достаточно!

— Но…

— Никаких «но»! Ничего не желаю слышать! — сердито оборвала его Батильда. — Не позволяй Альбусу заморочить себе голову этим бредовым Пророчеством. Твоя задача — прожить долгую, счастливую жизнь вдали от опасностей. Влюбиться, жениться, завести детей, набедокурить с любовницей… Всё, что угодно! Поверь мне, как старому историку, Избранные плохо заканчивают. Лили и Джеймс, будь они живы, никогда бы не позволили сделать из тебя символ для очередной войны.

— Пророчеством? О чём вы говорите?

Батильда скорбно вздохнула и разлила по чашкам чай, тут же пододвинув к Гарри вместе с порцией клубничного пирога на блюдце.

— Он тебе не сказал, не так ли? Типично для Альбуса. Держу пари, он планировал использовать эту информацию в самый выгодный момент. Ради всеобщего блага, конечно.

— Я спрашивал его. На первом курсе. — сделал глоток чая Гарри. — Точно не помню, что он ответил, но посыл был такой, что это слишком тяжёлая ноша для ребёнка.

— О, конечно же тяжелая! Только почему он вспоминает об этом только тогда, когда ему выгодно?! — сердито возмутилась Батильда. — Честно говоря, я не очень хочу, чтобы придавал этому особое значение, милый. Пророчества — довольно мутная отрасль магии, настоящее извращение фактов. Не люблю я их. Совершенно!

— Расскажите мне! — настойчиво наклонился вперёд Гарри. — Я тоже не особенно верю в предсказания, но в данном случае… Лучше знать заранее. Тогда я смогу правильно воспользоваться этой информацией.

— Ладно. — быстро сдалась Батильда. — Я знаю не очень много. Только что было пророчество: «Грядет тот, у кого будет сила победить Тёмного лорда, рождённый в конце седьмого месяца, от тех, кто трижды бросал вызов, Тёмный лорд пометит его как равного себе, и ни один из них не сможет жить, пока жив другой!»

Гарри невольно дёрнул руку ко лбу, где раньше находился шрам. Батильда скептически фыркнула и сделала большой глоток чая.

— По мне, так всё это бред сивой кобылы. Седьмой месяц? Какого календаря, позвольте узнать? Да и мало ли семей, что трижды бросали вызов Лорду? Отметит как равного — так и вовсе что-то из средневекового романа! И даже если мы будем исходить из того, что всё это чёртова нелепая правда, то так называемое Пророчество уже исполнилось!

— Почему вы так думаете? — Сириус так и застыл в дверях, сосредоточенно хмуря брови. Батильда невозмутимо махнула рукой в сторону стола, наполняя третью чашку ароматным чаем. По тесной гостиной тут же разнёсся запах меда, мяты и голубики.

— Ты меня слушал, малыш Сири? Или, как всегда, считал ворон? — Батильда сердито помотала головой. — Сказано же было «победить Тёмного Лорда.» Наш Гарри его победил в ту ночь, 31 октября. Никто, я повторяю, никто не имеет никакого права требовать большего! Ты слышишь, мальчик? Будь благоразумен! Ты не обязан никого спасать! Ты итак сделал больше положенного в ту ночь. И сполна за это заплатил. Послушай бабушку. С тебя определённо хватит.

— Спасибо. — после нескольких минут глубокого молчания, тихо проговорил Гарри. И поднял голову от чашки. — Только, боюсь, мне уже не удастся спрятаться. Может быть, раньше, но не теперь. Воландеморт… Если он пришёл за мной из-за Пророчества, то вряд ли успокоиться. Да и мои друзья я не могу их бросить. Понимаете?
— Я всё ещё считаю, что ты слишком молод. — поморщилась Батильда. — Это всё ужасно неправильно.
— У меня есть команда, Сириус, Дамблдор, в конце-то концов! — горячо заверил Гарри. — Я не собираюсь справляться с этим в одиночку и совершать что-то героически глупое.

— Надеюсь. — вздохнула Батильда. — Старухе вроде меня ведь не удастся тебя отговорить, правда? А ты! — тут Батильда повернулась в сторону вздрогнувшего Сириуса. — Ты! Я приду и прокляну тебя лично, если ты ещё раз бросишь своего крестника!

— Я вовсе не…

— Заткнись. — оборвала виноватые бормотания Сириуса Батильда. — Помню я, какой тогда был бардак. Я сама занималась похоронами, пока все вокруг бегали, как курицы с отрубленными головами. Потом Альбус… Честно говоря, мы порядочно повздорили, и с тех пор он ко мне больше не приходил. Нелёгкий человек наш Альбус. Играет жизнями людей, но совершенно не умеет видеть того, что прямо под крючковатым носом. Я сказала ему.

— Что сказали? — с любопытством спросил Гарри.

— Малыш Сири был невиновен, разумеется. — фыркнула Батильда, не замечая, как Сириус на своём месте побелел. — Я лично видела как он примчался после того, что произошло, потом ушла вызывать авроров и колдомедиков, а его и мотоцикла уже след простыл. И тебя, как выяснилось, тоже, милый. — Батильда рассеянно погладила Гарри по макушке. — Мне в голову не пришло, что Альбус решит действовать так быстро. Потом, когда я ему всё высказала, он просто отмахнулся. Ну и я на него накричала, конечно! Ещё со времен дружбы с Геллертом терпеть не могу, когда он так себя ведёт, знаете ли.

— Геллертом? — подавился Сириус. — Дамблдор дружил с Геллертом Грин-дель-вальдом?!

— Дружил? Можно сказать и так. — пренебрежительно пожала плечами Батильда. — Но эта история для другого раза. Вам, кажется, нужно успеть на ужин?

— Вы могли бы пойти с нами. — тут же предложил Гарри. — Будет весело!

— О, я слишком стара для вечеринок. И честно говоря, страшно устала. — с улыбкой покачала головой Батильда. — Повеселитесь там. А я позже пришлю сову, если хочешь.

— Может, у вас есть зеркало? Или дневник? — вклинился Сириус.

— Дурная старуха! — обругала себя Батильда, звонко шлёпнув ладонью по лбу. — Идём, малыш Сири, нам придётся полезть на чердак… А ты, Гарри, можешь забрать фотографии, будь так добр.

— А как же…
— Я старый историк, помнишь? Это всё в моей голове.

Батильда ещё раз похлопала Гарри по ладони, прежде чем развернулась в сторону лестницы. Гарри снова посмотрел на фото, аккуратно вытащив одну из фотографий из серебряной рамки.

Когда всё изменилось? Пожалуй, летом. Лето после пятого курса сломало его пополам, стоило только переступить порог собственного дома, чтобы оказаться в плену. Так бывает, когда твоим квартирантом становится Тёмный Лорд. Так бывает, когда твои родители ставят долг превыше семьи. Так бывает, когда нет выбора. Драко скривил губы, безучастно наблюдая за тем, как мимо проносятся заснеженные пейзажи.

Пытки. Он помнил боль, но больше не фокусировался на деталях. То и дело всплывали запахи, тошнотворный вкус крови во рту и холодный, высокий смех, отражающийся от высоких потолков. Следом каждую клетку его разума заполнило шипение, тень огромной змеи, что медленно разворачивала свои кольца.

Врождённая гордость не позволила ему сдаться, взмолившись о пощаде и смерти. Смех Тёмного Лорда становился громче каждый раз, когда он поднимался на дрожащих ногах. Честно говоря, могло быть хуже. В любой момент, на самом деле. Получить «задание» по починке артефакта после всего произошедшего было почти облегчением.

«Повезло. Он мог, например, потребовать убить Дамблдора.»

Язвительная мысль мелькнула и исчезла, мимо него пронеслась обладательница знакомых, непослушных каштановых волос, прижимая книгу к груди. Короткий вдох принёс запах цитруса, мяты и пергамента. Грейнджер. Ещё одно изменение в его жизни.

Чистокровное воспитание накладывает целый ворох разнообразных обязательств. Правил, требований, которым ты должен соответствовать. И не то чтобы при таком раскладе становится легко заводить друзей. До этого года Драко в общем-то думал, что ему не очень-то нужны друзья.

Но Гермиона Грейнджер не собиралась спрашивать его разрешения. Конечно, она ворвалась со своими мотивами и идеалами. Но шестой год в Хогвартсе оказался таким остро одиноким, что сопротивляться её напору быстро стало невозможно. Удивительно приятно было участвовать в разговоре где он, Драко, был важен независимо от фамилии. Поддержка, тепло, доверие…

При всей своей внутренней силе он не смог отказаться от этого. С другой стороны, ситуация складывалась обоюдоострая. Независимо от того, как часто поднимется и уляжется волна школьных слухов, никто не должен знать об их настоящей связи. Малфои не допускают, чтобы тем, кто важен, причиняли вред. И Драко не собирался нарушать эту традицию.
Перво-наперво нужно вернуться домой. Найти возможность поговорить с матерью, убедить её связаться с Сириусом Блэком. На отца у Драко больше не было надежды ещё с лета. Нерушимый образ гордого, свирепого и властного аристократа рассыпался на осколки, когда отец поблагодарил Тёмного Лорда за вклад в дисциплинарное воспитание сына. Пожалуй, эта боль была гораздо острее Круциатуса. Тогда внутри что-то безвозвратно оборвалось.

Даже если лорд Люциус Малфой сделал это для выживания, Драко больше не мог прощать его. Не осталось никаких душевных сил. Мать же, с другой стороны… Мать его послушает. Она всегда была на его стороне, даже если отец слишком труслив, чтобы идти наперекор Тёмному Лорду.

Мимо со счастливыми воплями пронеслась стайка первокурсников, заставляя его вынырнуть из безрадостных мыслей. Драко наконец отделился от стены и направился в купе старост.

«Всё получится. Главное сделать всё правильно.»

В ушах всё ещё звучал детский смех, Хогвартс-Экспресс неумолимо уносил его прочь, навстречу грядущему будущему.

— Гермиона, ужин готов!

— Сейчас! — откликнулась Гермиона и снова перевела взгляд на ворох упаковочной бумаги, лент и многочисленные коробки на кровати. Большую часть пола сейчас занимал наполовину разобранный чемодан. В воздухе витал запах имбирного печенья, цитрусов и хвои.
....
Двойственные чувства вызывала и собственная спальня. Книги на полках, плакаты и фотографии на стене из совместных путешествий с родителями. Всё это казалось удивительно чужим. У ног раздалось скрипучее мурлыканье, Гермиона улыбнулась.

— Эй. Привет, большой парень. — проворковала она, прижимая кота к груди и зарываясь носом в его шерсть. Мурлыканье теперь было почти оглушающим, Гермиона не могла перестать улыбаться. — Я ужасно соскучилась. Этот год такой странный, Глотик. Представляешь, я подружилась с Малфоем! Ты ведь помнишь его?

— Мяу! — неопределённо ответил Живоглот и сощурился на неё.

— Это странно, знаю. — согласилась Гермиона. — Но я связала ему свитер. Хочу упаковать и завтра отправить в Косом переулке. Думаю, ему понравится. А ещё я думаю, что когда закончится весь этот бардак, мы больше не будем расставаться.
— Мрр. — одобрительно откликнулся Живоглот.

Гермиона с улыбкой поставила кота обратно, нашла аккуратно свернутый свитер. Крупной вязки, глубокого, тёмно-зелёного цвета с серебряной молнией на горле. Тёплый и мягкий. Работа заняла пару месяцев, но Гермиона была уверена, что не ошиблась с размером. Как и с тем, что ему понравится. В конце концов, в поместье нередко бывает холодно. Прислушавшись к музыке внизу, она с улыбкой взяла перо и пергамент. Ничего примечательного. Закон ведь не запрещает дарить друг другу подарки?

Эти каникулы не начались для него с подвала. Только поместье как будто стало темнее. Словно бы солнечный свет проникал в окна особенно неохотно и совсем не приносило тепла. По коридорам то и дело гулял ветер. Рождественские огни и ёлка в гостиной в этой атмосфере ощущались самой настоящей насмешкой.

Тем не менее, Драко не позволял ни единой эмоции отразиться на лице. Тёмный Лорд сидел во главе стола за ужином, столовая полнилась негромким гомоном разговоров. Мать сидела прямо напротив, рядом со своей сестрой Беллатрисой, то и дело вздрагивая от безумного хихиканья, которое раздавалось на каждую реплику Тёмного лорда. Драко молчал.

Покинуть стол после десерта было самым настоящим облегчением. За дверью собственной спальни, он глубоко вздохнул и впервые позволил себе болезненно помассировать виски.

— Ты просто отвратительно выглядишь.

— Благодарю, дедушка.

Портрет издал фыркающий, возмущённый звук и крепко перехватил трость. Драко не довелось знать Абракаса Малфоя при жизни, но это не помешало оценить его величие. Понятно, почему отец им так восхищался.

— Тебе есть, что рассказать мне. — дед не спрашивал, утверждал. Что нисколько не удивительно, за годы, что он висел здесь, нетрудно выучиться читать манеру поведения.

— У меня появился кое-кто важный. — признался Драко и нервно сглотнул усаживаясь на стул. — Только… Это сделало всё вокруг ещё сложнее.

— Разумеется. — кивнул Абракас. — Итак, расскажи мне. Даст Мерлин, смогу тебе посоветовать.

Остаток вечера Драко изливал душу портрету за надёжно запертой дверью, а после полуночи забрался в постель, тут же провалившись в пустой, тяжелый сон. Проснуться без будильника было непривычно, равно как и не увидеть над собой привычный балдахин кровати. Драко пару раз моргнул, после чего медленно спустил босые ноги на пол. И взгляд упал на гору разноцветных коробок.
Пришлось побороть вспыхнувшее было любопытство и первым делом отправиться в ванную. Уже после, с мокрыми волосами и мягким халатом на плечах, уселся на ковёр и протянул руку к первому свертку. По виду в этом году их было больше, чем в предыдущем.

Первыми оказались те, что от родителей. Хрустальные флаконы для зелий от матери, трость — от отца. Драко покрутил её в руках, прежде чем отложить в сторону. Сладости и поздравления от факультета, коробки с пирожными от Крэбба и Гойла наполовину съедены. Типично.

Следующий квадратный свёрток в синей упаковочной бумаге с белой лентой оказался более любопытным. Драко полистал книгу с рецептами… Взрывчатки? Некоторые заклятья и зелья выглядели действительно ошеломляюще масштабными. Уложив книгу на колено, Драко порылся в коробке и вытащил тонко скатанный свёрток с печатью Министерства магии. Нахмурился. Но после минутного колебания раскрыл послание. Эльфы бы не пропустили ничего опасного.

«Счастливого Рождества!

Знаю, ты этого не ждал, но Гермиона сказала, что твоя жизнь сейчас стала более опасной. И я подумал, что тебе не помешает иметь что-то кроме палочки. Используй это правильно.

P.S. Я убью тебя, если обидишь её. Гарри Джеймс Поттер.»

Драко не успел ничего сделать, прежде чем компрометирующая записка вдруг вспыхнула синим пламенем и растворилась в воздухе. Остались только пустая коробка, книга и чувство полного недоумения.

— Гриффиндорцы… — проворчал себе под нос Драко, аккуратно убирая тяжелый том в сторону, прежде чем потянуться к следующему свёртку. Это оказалась ещё одна книга, на сей раз посвящённая проклятьям. Никакой записки. Только на первой же титульной странице поблескивало серебром семейное древо Блэков. Непрозрачный намёк. Драко прикусил губу, некоторое время бережно листая пожелтевшие от времени страницы. Было ещё несколько наборов сладостей, прежде чем он добрался до последней коробки.

— Я всё ещё не думаю, что это хорошая идея. — чопорным тоном проговорил Перси. Гарри только хмыкнул себе под нос, чувствуя, как новые ботинки с легкостью утаптывают тяжелый, плотный снег. Те самые, что Уизли подарили ему на день рождения. Нора уже виднелась на горизонте.

— Всего один день. Это не так уж страшно. Я уйду камином почти сразу, а вы сможете поговорить. Ты трудился две недели, чтобы добыть портключ в Англию! Было бы преступно этим не воспользоваться.

Перси встал как вкопанный. Гарри тоже остановился, когда разглядел в окне кухни суетящуюся фигуру миссис Уизли. Кажется, отсюда даже слышались голоса Фреда и Джорджа, смех Джинни.

— Я послал открытку и подарки. Почему этого не достаточно? — за вялым протестом в голосе Перси Гарри легко различил обреченную усталость. — Они не хотят меня видеть.

— Это ты решил за них? Прекрати. — Гарри протянул руку, крепко сжал запястье Перси и повёл за собой.

— Ладно-ладно! Я пойду сам, отпусти! — Перси выпрямился и одёрнул рукав своего пальто. — Только… Можем мы ненадолго остановиться в саду?

— Конечно. — моргнул Гарри, через пару секунд после вопроса вспомнив о могиле мистера Уизли. — Положим цветы вместе.
....

— Здесь определённо пахнет Рождеством! Поздравляю, миссис Уизли!

Миссис Уизли подпрыгнула и с грохотом уронила половник, щедро разбрызгав густой шоколадный соус по столешнице, стенам и плите. В следующую секунду Гарри уже оказался в крепких объятьях, глубоко вдыхая запах специй и домашней выпечки. И немного неловко обнял в ответ, смущённо обнаружив себя выше миссис Уизли на две головы. Когда, чёрт возьми, это успело произойти?

— Какой приятный сюрприз!!!

— Да… Я тоже рад вас видеть, миссис Уизли.

Миссис Уизли схватила его лицо обеими руками и отступила на пару шагов, критически рассматривая. В её глазах всё ещё блестели непролитые слёзы, нижняя губа дрожала от сдерживаемых эмоций.

— Ты повзрослел. Вытянулся. Настоящий красавец! — вынесла вердикт она, Гарри усмехнулся, расслышав наконец-то грохот шагов. Остальным Уизли стало любопытно, с кем это говорит их мать, отвешивая громкие комплименты. — Как ты добрался? Где твой багаж? Сириус знает? Следовало сказать нам! Тебя бы обязательно встретили!
— Всё в порядке! — успокаивающе поднял руки Гарри. — Я добрался хорошо. Багаж не нужен, так как это всего на один день. Портключ обратно зарегистрирован на завтра, в 7:30 до полудня, меня будут ждать.

— Гарри! — хором воскликнули близнецы и налетели на него, едва не выбив воздух из лёгких. За гомоном голосов Гарри едва мог различить, что конкретно они говорят, так что ограничился смехом и крепкими хлопками по спине обоих. — Ты! Ты теперь выше нас!

— Всего-то прибавил пару сантиметров. — усмехнулся Гарри, выразительно подняв брови.

— От пары сантиметров…

— Никто бы…

— Не отказался!

— Фред, Джордж! Честное слово! — возмутилась миссис Уизли и умудрилась дать сыновьям подзатыльники полотенцем. — Ведите себя прилично хотя бы перед своей сестрой!

— Привет, Джинни. — отсмеялся Гарри. Джинни так и стояла на пороге кухни, внимательно его рассматривая и отчаянно краснея.

— Привет. — пробормотала она.

— А где Рон? Он же не может всё ещё спать? — Гарри ещё раз оглядел тесную кухню. — Я надеялся застать его здесь.

— О, Ронни остался в Хогвартсе. — пренебрежительно махнул рукой Джордж.

— И поделом! — дополнил Фред. — Видимо, когда он стал богатым, Рождество в кругу семьи теперь ниже его уровня.

— Богатым? Он открыл магазин? — предположил Гарри.

— Ещё чего! — хором возмутились близнецы.

— Перестаньте ругать брата! — фыркнула миссис Уизли. — Я просто схожу за ним в Хогвартс, а вы постарайтесь не разнести дом. Джинни, последи за ними.

— Мы старшие! — напомнил Фред. Джордж согласно закивал головой.

— Поверьте мне, я помню. — сурово нахмурилась миссис Уизли. — И в ваших же интересах не делать ничего глупого.

Гарри издал смешок, снова обращая на себя всеобщее внимание. И вытащил из внутреннего кармана несколько подарочных свёртков, один за другим увеличивая их взмахом палочки.
— Гарри, совсем не стоило… — смутилась миссис Уизли.

— Ерунда. — пресёк любые возможные возражения Гарри. — Лучше сходите за Роном. Мне нужно всем вам кое-что сказать. И да, где я могу раздеться?

— Идём, большой брат! — важно поднял указательный палец Джордж.

— Мы о тебе позаботимся! — пообещал Фред. Гарри покорно последовал за ними, когда миссис Уизли исчезла в камине.

Прошло не слишком много времени. Гарри успел привести в порядок кухню, помешать шоколадный соус и дорезать овощи, добавив немного специй в праздничное разу. Некоторые мелочи он поручал близнецам и Джинни, попутно отбиваясь от вопросов. Когда камин снова вспыхнул зелёным, на столе уже стоял чай, чашки, кое-что из выпечки, переданной Гарсией и шоколадный рулет с голубикой от Росси, купленный в итальянской лавке.

— Привет, Рон. — улыбнулся Гарри, вешая на крючок фартук. Миссис Уизли, ведя на буксире младшего сына, выглядела слегка рассерженной. Окинув кухню взглядом, она ещё и смутилась.

— Это было совсем не обязательно, дорогой! Я бы справилась!

— Безусловно. Но мне не трудно помочь. — улыбнулся Гарри и крепко обнял пошатывающегося Рона, который кинулся к нему с невнятным воплем. В нос ударил отчётливый запах огневиски. — Ты начал праздновать без нас, приятель? Это было не по-дружески.

Рон в ответ хрюкнул. Через галдеж близнецов Гарри распорядился, чтобы все расселись и левитировал всем выпечку, миссис Уизли окинула взглядом стол.

— Почему у нас приборы на семерых, дорогой? Ты привёл девушку? — с надеждой осведомилась она. Джинни едва не выплюнула чай. Фред, Джордж и Рон дружно прищурились на него, будто бы он сейчас вытащит свою спутницу из кармана.

— Не сегодня. — слегка смущённо улыбнулся Гарри. — Но она дала мне с собой выпечку и очень хочет с вами познакомиться.

Миссис Уизли по-новому посмотрела на круассан в своей руке. Фред и Джордж дружно присвистнули, губы Рона растянула ухмылка. Джинни уставилась в свою тарелку, ещё раз отчаянно покраснев.

— Она красивая, Гарри? Как Чанг и Патил?

— Рональд! — прикрикнула на младшего сына миссис Уизли. У Рона покраснели уши. — Веди себя прилично!

— Ничего страшного. — улыбнулся Гарри. — Пенелопа… Самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал. Она немного старше. Но очень умная, жизнерадостная, добрая и, как вы догадываетесь, шикарно умеет готовить. Я познакомлю вас позже. — миссис Уизли одобрительно сощурилась, откусив ещё немного круассан и глотнув чая. Гарри выдохнул, как перед прыжком с большой высоты. Честно говоря, в голове это всё представлялось менее неловким. — А пока приведу того, благодаря кому у меня появилась возможность увидеть всех вас и поздравить с праздниками, пусть всего на один день. Всё, о чём я вас прошу, будьте добры к нему. В конце концов, сегодня Рождество. Я подумал, когда если не сейчас, понимаете?

.....

«А если он ушёл? Что я скажу миссис Уизли и остальным?»

К счастью, опасения оказались беспочвенными. На звук вздоха облегчения Перси обернулся и поправил очки. Нервным, коротким движением.

— Я не думаю, что это хорошая идея, Гарри.

— Мы уже здесь. И они ждут. — ответил Гарри. — Всё будет хорошо, правда.

Весь вид Перси ясно демонстрировал несогласие, но он пошёл следом. Стараясь держать спину идеально прямой.

— Здравствуйте. — услышал Гарри за своей спиной. Все Уизли молчали, с разной степенью ошеломления разглядывая Перси, которому Гарри услужливо отодвинул стул. — Счастливого рождества.

За столом воцарилось густое, неловкое молчание. Гарри заметил гневную краску на лице Рона и бесцеремонно пнул его под столом. Миссис Уизли беззвучно плакала, комкая в руках салфетку. Перси сделал короткий глоток чая.

— Честное слово, это давно пора прекратить. — повысил голос Гарри, когда стало ясно, что тишину нарушать никто не собирается. — Перси хороший человек. И он ваш брат. Ваш сын.

Миссис Уизли всхлипнула, Рон вскочил, с грохотом отбросив стул и выбежал из кухни.

— Ничего. — предупредительно положил руку на плечо Гарри Перси. — Не страшно, пусть идёт. Дальше я справлюсь. Ты хотел зайти к Сириусу, помнишь?

— Ладно. — хмуро согласился Гарри и со звоном поставил чашку на блюдце. — Миссис Уизли, разрешите воспользоваться вашим камином?

Гарри звучно ругнулся, как только пространство перед глазами прекратило наконец-то вертеться. Из всех способов перемещения он, пожалуй, искренне ненавидел именно каминную сеть. Откашливаясь от сажи Гарри так и вытянулся на полу в гостиной, дожидаясь пока успокоиться желудок, и выпитая чашка чая с круассаном прекратит попытки выскочить наружу. Рядом послышалось какое-то движение, и Гарри поднял голову, почти тут же смутившись.

— Э-э, добрый день. Вы Тонкс, верно? Андромеда? — узнать её не составило никакого труда. Яркое описание Сириуса тут же возникло в голове, вспомнился и гобелен, который когда-то попался на глаза в одной из комнат. У неё было типичное лицо Блэков, совсем не похожее на Беллатрису Лейстрейндж вопреки сказанному в досье. Кожа немного смуглая, острые скулы, сжатые в тонкую линию губы и глубокие тёмные глаза, отдающие сапфировой синевой. По правому плечу спускалась объёмная коса стянутых черной лентой каштановых волос.

Андромеда, туго затянутая в корсет тёмно-синего платья с пышными юбками, критически приподняла бровь. Гарри почувствовал, что покраснел до самых ушей, прежде чем сообразил вскочить на ноги.

— Мистер Поттер, полагаю. — проговорила Андромеда и улыбнулась, тут же разрушив впечатление холодного аристократизма. Голос у неё был приятный, низкий, немного хриплый, но при этом мелодичный. — Приятно наконец-то познакомиться с вами. Видимо, проблемы с камином немного семейное. Нимфадора тоже вечно умудряется перепачкаться и запутаться в собственных конечностях во время перемещения. Впрочем, она весьма неловкая. Вы, кажется, знакомы?

— Да, мэм. — смущённо улыбнулся Гарри, пока Андромеда изящными движениями взмахивала над ним палочкой. — Только она страшно не любит, когда её называют Нимфадорой.

— Всё это глупости. — убеждённым тоном проговорила Андромеда, в последний раз взмахнув палочкой и обойдя Гарри со всех сторон. — Я выбрала прекрасное, семейное имя. В традициях Блэков. Она научиться ценить его, вероятно, когда меня уже не станет.

— Ну что вы… — начал Гарри. Андромеда безмятежно отмахнулась.
— Нет нужды, юноша, я прекрасно знаю предел упрямства своей дочери. В конце концов, она похожа на меня. — Андромеда сделала паузу, но Гарри не нашёл, что на это ответить, прежде чем она снова заговорила. — Итак, вы решили сделать сюрприз? Прекрасно. Только малыш Сири ещё спит. Поэтому, почему бы вам не отдать верхнюю одежду эльфу и не выпить со мной чаю в столовой? Кричер!

— «Малыш Сири»? — не сдержал смешка Гарри, вручая куртку появившемуся эльфу вместе с несколькими подарочными свёртками. — Это под ёлку, Кричер. Спасибо.

— Семейное прозвище. Он не рассказывал? — Андромеда направилась в столовую, жестом поманив его за собой. — Видите ли, до определённого возраста Сириус был ниже всех нас. Первой так его назвала Белла во время их привычных перепалок, а потом со временем подхватили все остальные. Он довольно долго дулся, но в итоге привык. Это ведь не выходило за пределы домашнего круга.

— Забавно — засмеялся Гарри. — Значит, у всех были прозвища? Какое было у вас?

— «Умница Меди». — неопределённо скривила губы Андромеда. — Не то чтобы я отличалась особым уровнем интеллекта в раннем возрасте, но из всех мест в доме моим любимым была библиотека. Там было даже кресло с моими инициалами, и старый Бартон регулярно приносил мне чай и конфеты с марципанами в тайне от матушки. К слову, хотите? Кричер спёк сегодня утром по моей просьбе.

— Только на сегодня. — подтвердил Гарри, смущённо размешивая сахар в чае. Почему-то сейчас ему показалось, что он орудует ложкой слишком уж громко. — Я заходил к миссис Уизли и за сегодня ещё хочу успеть посетить могилы родителей. Это… Будет впервые, честно говоря.

— Значит ваша родня никогда.?

— Тётя Петунья не слишком любила свою сестру. — пожал плечами Гарри и сделал глоток чая. — До одиннадцати лет я думал, что родители погибли в автокатастрофе.

— Непростительная наглость. — пробормотала в свою чашку Андромеда, тяжело нахмурившись. Впрочем,коро её лицо разгладилось, снова приняв приветливое выражение. — В таком случае, не будем о них. Как вы находите свою работу, мистер Поттер?

— Думаю, я мог бы заниматься этим всю жизнь. — тут же улыбнулся Гарри. — У меня прекрасная команда. Сейчас я уже не представляю свою жизнь без них.

— Однажды я посещала Буэ́нос-А́йрес с матерью. Полагаю, это не одно и тоже, но магическая часть города произвела на меня ошеломляющее впечатление. После поездки я довольно долго занималась испанским, и какую-то часть своей жизни была уверена, что однажды туда перееду. В приятный домик на побережье, знаете… Юношеские мечты.

— Вы всё ещё этого хотите? Я мог бы поспособствовать. — улыбнулся Гарри. Акцент ему всё ещё не нравился, но прямо сейчас ему вдруг нестерпимо захотелось похвастаться.

— Я буду иметь ввиду, спасибо за щедрое предложение. — игриво сощурилась Андромеда, безо всякого акцента, легко переключившись на другой язык. Гарри обреченно застонал.

— Я безнадёжен. Совершенно!

— Что вы! У вас прекрасный испанский для англичанина.

— Пощады!

Андромеда засмеялась, одним движением отбросила косу назад и съела очередную конфету. Щёки Гарри снова горели. На этот раз от стыда.

— Полно, мистер Поттер. — мягко похлопала его по ладони Андромеда, доверительно наклонившись вперёд. — Должна сказать, что не все молодые люди вашего возраста в принципе способны сносно говорить на каком-либо языке кроме английского. Так что вы молодец.

— Я могу стараться лучше. — буркнул Гарри в свою чашку и всё-таки взял конфету под одобрительным взглядом Андромеды.

— Похвально. Какие у вас отношения с моей дочерью?

Гарри едва не подавился всем, что было во рту, выпучив глаза на собеседницу и крайне осторожно поставил чашку на блюдце, вытерев губы салфеткой.

— Что вы имеете ввиду? — хрипловато осведомился он. — Нимфадора… То есть, Тонкс вам что-то рассказывала?

— Она никогда не говорит открыто, как любая девица её возраста. — фыркнула Андромеда и взяла ещё одну конфету. — Но я далеко не дура, и видела в каком она настроении после некоторых ночей, к тому же, ваше имя неоднократно всплывало в разговорах, и я предположила…

— Нет, совсем нет! — поспешно сказал Гарри и уставился в чашку, когда Андромеда приподняла бровь. Взгляд её глаз стал каким-то слишком пристальным. — Мы… Проводили время. — воспоминания заставили щёки Гарри снова предательски покраснеть. — Но я никогда не претендовал ни на что. Мы друзья, я думаю.

— Жаль. — вздохнула Андромеда, снова вернув своё обычное, безмятежное лицо. — Вы вполне достойная партия. Умны, богаты, воспитаны. Я бы хотела видеть рядом со своей дочерью такого человека. Кого-то, с кем она будет на равных.

— Может, вы поговорите с Нимфадорой? — смущённо предложил Гарри. — Наверняка в её окружении есть кто-то подходящий.

— Сомневаюсь, что она станет меня слушать. — фыркнула себе под нос Андромеда. — Хотя, видит Мерлин, я желаю ей счастья. А она любит делать всё мне наперекор.

— Ну, вы не то чтобы должны осуждать её за это? — не удержался Гарри с хитрой улыбкой. — Кажется, ваше собственное замужество началось после побега из родного дома.

— Ваша правда. — улыбнулась в ответ Андромеда. — Расскажите мне что-нибудь забавное о Хогвартсе?

— Фойет сбежал. — это было первое, что услышал Хотч, когда Джей-Джей вошла к нему в кабинет на следующее утро. Он и сам не заметил, как оказался на ногах. Рядом с ним почти бегом вышагивал Росси. — Охранники нашли его в камере. Он был в крови и бился в конвульсиях.

— Свяжись со службой маршалов. — скомандовал Хотч.

— Я уже звонила Дону Рейли, предложила нашу помощь. Он сказал, что они позвонят.

— В Бостоне разобрали документы, найденные у Фойета. — выбежал навстречу Гарри, убирая мобильник в карман.

— Это схема электрических и отопительных шахт тюрьмы Ист-Уорбен. -пояснил Рид, как по волшебству появившись рядом.

— У него были схемы? — переспросил Хотч.

— И не только Ист-Уорбен. — с готовностью ответил Рид. — Но и каждой тюрьмы и суда в Масачусетсе.

— 10 лет на планирование! — выругался Росси. Команда обменялась встревоженными взглядами.

— Они ведь его найдут, правда? — с надеждой произнесла Гарсия.

— Нет, не найдут. — прямо сказал Хотч, хмуро глядя на фотографию Фойета на мониторе.

— Он сказал, что он будет более знаменит, чем мы можем себе представить. — вспомнил Морган. — И он был прав.

Гарри, кажется, выглядел также паршиво, как себя чувствовал. Но вопреки дурному настроению после рабочего дня он переоделся в свежую одежду, накинул простую чёрную мантию и аппарировал по указанным координатам.

Здание МАКУСА всё ещё кипело жизнью. С помощью служебного лифта пришлось довольно долго пробираться к нужному уровню. Толкнув невзрачную на вид дверь, он на ходу кивнул Перси. Тот тут же пальцами подтолкнул к нему объёмистую чёрную папку, внутри, прямо поверх документов лежало уже знакомое чёрное перо.

— Терпеть их не могу. — проворчал Гарри себе под нос, но принялся ставить подписи, стараясь не обращать внимание на режущее ощущение по коже.

— Не стоит быть таким мрачным. Получить гражданство, официальный статус и работу в МАКУСА — серьёзное признание твоих навыков. Мне на это потребовалось несколько лет. — Перси выпустил колечко дыма и приподнял бровь, видя, что лицо Поттера всё ещё остаётся довольно тёмным. — Слышал, у вас было сложное дело? Субъект сбежал?

— Да. — кратко отозвался Гарри и добавил. — Я не могу оставить это в подвешенном состоянии. Как только поймаю его, тогда…

— Ты ведь понимаешь, что это может занять годы? — несколько сухо уточнил Перси, залечивая его раненную руку, когда папка исчезла.

— Вряд ли. — мотнул головой Гарри. — У меня предчувствие, что он появится куда раньше. К тому же, в Англии сейчас всё не так плохо, как могло бы быть, разве нет?

— На удивление. — согласно наклонил голову Перси. После чего решительно обошёл стол и сжал Поттера в крепких объятьях, от души хлопнув по плечам. — Улыбнись, ну же! На твоём счету нехилое достижение. Не каждый подобного мог бы добиться. Особенно в 16 лет. — прошептал он в ухо Поттеру. В ответ послышался сдавленный смешок.

И действительно, как только Перси отошёл на пару шагов, выражение лица самого молодого агента из отдела специальных расследований МАКУСА смягчилось, на губах заиграла несмелая улыбка.

— Спасибо, Перси.

— Мне-то за что спасибо? — ухмыльнулся Перси. — Ладно, иди. Последняя дверь слева в конце коридора. Сделаешь колдографию, сдашь палочку и можем отпраздновать.

— Обязательно палочку оставлять? — смущённо уточнил Гарри.

— Не волнуйся. Заберешь завтра вместе с новым удостоверением. — с усмешкой заверил Перси, вспомнив, что пару лет назад чувствовал себя точно так же.

— Я быстро! — клятвенно пообещал Гарри и выскочил за дверь. Перси сжал губами трубку с глубоким вздохом наполняя лёгкие таким успокаивающим дымом. Он бы ни за что не признался Эмили, что она была права. С появлением Поттера в Америке острота одиночества как будто немного притупилась. Даже появилась вера, что всё будет хорошо.

— Ты хочешь опубликовать это, Рой? — без предисловий спросил Хотч, как только за Росси закрылась дверь.
— Если не я, он просто пойдёт к кому-то другому. — ответил Колсон.

— А может и нет. — отрезал Хотч. — Для него ты особенный. Он хочет, чтобы именно ты знал, почему он остановился.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты написал его биографию, Рой. Поверь, за эти 10 лет он перечитывал твою книгу тысячи раз. — объяснил Хотч, на лице Колсона отразился явственный дискомфорт от этой мысли. — Твоя книга поддерживала его. Он думает, что никто не знает его так, как ты. И никто не любит его так, как ты. Помнишь, что творилось на улицах 10 лет назад? Помнишь страх? Тогда люди доверяли полиции, но сейчас будет по-другому. Если ты расскажешь о Шонеси. Но история и впрямь хороша, расскажи её.

— Ты хоть представляешь, о чём просишь? — наконец выговорил Колсон, когда сумел посмотреть ему в лицо. Хотч не собирался давить, просто донести серьёзность ситуации.

— Я ни о чём тебя не прошу.

— Это лучший сюжет моей жизни. И он мой, эксклюзивный. — начал настаивать Колсон.

— Я могу предоставить тебе полный, эксклюзивный доступ к материалам ФБР, когда мы его поймаем. — спокойно сказал Хотч.

— Если я не опубликую сделку?

— Я этого не говорил. — ровно отозвался Хотч.

— Полный доступ к материалам отдела? — уточнил Колсон, явно раздумывая.

— Никто такого раньше не получал. — подчеркнул Хотч.

— Я знаю. — тихо ответил Колсон.

— Но?

— Но что если вы его не поймаете?

— Что ж, тебе придётся рискнуть. — подвёл итоги Хотч и пошёл в здание.

Уже вечером, когда он повторно перечитывал материалы дела в отеле, тишину номера прорезал звонок стационарного телефона. После третьего гудка он всё-таки поднял трубку.

— Хотчнер. — представился он, в ответ в трубке раздался вздох. — Кто это?

— Оставьте в покое меня и я оставлю в покое их. — проговорил грубый мужской голос.
— Думаешь, я на это пойду? — спросил Хотч.

— Это хорошая сделка.

— Я в тебе ошибся. Я думал, ты умнее.

— Соглашайся.

— А ты ошибся во мне.

— Это твой последний шанс.

— Я не заключаю сделок. Я тот, кто ловит таких как ты. — отказался Хотч.

— Таких как я больше нет. — самодовольно протянул голос.

— Все вы так говорите.

— Ты пожалеешь об этом. — после некоторой паузы зло пообещал голос.

— До скорой встречи. — попрощался Хотч и положил трубку.

***

«СДЕЛКА ОТМЕНЯЕТСЯ»

Кровавая надпись на оконных стеклах автобуса, следом шёл длинный ряд цифр. Хотч стоял посреди автобуса, хмуро стараясь унять противоречивый клубок эмоций, разграничив свой разум. Получалось плохо.

— Шесть тел, не считая водителя. — огляделся Росси. — Он подстрелил их из пистолета и уже потом прикончил ножом.

Взгляд Хотча переместился к телу на водительском сиденьи, перекинутая через руль безжизненная рука с поблескивающим на пальце обручальным кольцом безжалостно отпечаталась в сознании. Кольцо…

— Обручальное кольцо предыдущей жертвы. — автоматически констатировал Хотч и вышел из автобуса, не в силах больше держать себя в руках.

— Что он взял? — поспешил за ним Росси.

— Разве это важно?

— Эй, что с тобой?

Конечно, он ничего не мог скрыть от Росси. Легче будет сказать сразу, не повторяя ошибок Шонеси. Ещё через несколько шагов Хотч остановился и обернулся.

— Он звонил мне в отель и предложил сделку.

— Что ты ответил? — быстро спросил Росси.
— Я повесил трубку. Он разозлился.

Росси не выглядел впечатлённым. Только скептически нахмурился, прежде чем спросить:

— И что? Ты считаешь, ты в этом виноват?

— Виноват. — после минутной паузы заключил Хотч.

Росси хмыкнул и протянул ему пистолет.

— Ладно. Тогда пусти себе пулю в лоб, ты меня убедил. — тон Росси был жестким, ядовитым. Хотч невольно начал массировать переносицу в ответ на эту провокацию. — О нас не беспокойся. Мы найдём его и без тебя.

— Дейв! У меня было десять лет, чтобы что-то предпринять!

— Шонеси заключил сделку. — оборвал его Росси. — Убийства остановились. Он закрыл дело и отослал ФБР. Десять лет ты занимался делами. Не менее важными делами.

— Но я возвращался к этому делу. Возвращался к этому профилю!

— А у меня был отпуск! Прикажешь мне винить себя за всех, кого убили, пока я рекламировал свои книги?

Хотч молча отвёл глаза. Росси выдохнул носом и заговорил снова.

— Слушай, если ты хочешь походить на Шонеси и Гидеона, которые во всём винят себя, ради бога! Но это в тебе говорит не совесть. Это твоё эго! — Росси наблюдал за тем, как Хотч сжимает зубы, сдерживая непрошенные слёзы. И настойчиво продолжил. — Дело не в нас, Аарон! Дело в преступниках, поэтому мы их и ловим. Это их вина! А мы просто делаем свою работу. И если мы перестанем её делать, ею займется кто-то ещё. Поверь мне. Уж я-то знаю.

— Можешь убрать пистолет. — проговорил Хотч, всё ещё с подозрительно блестящими глазами.

— Точно?

— Да. Как-то это слишком драматично, не находишь? — более спокойным голосом ответил Хотч и прибавил шагу.

— Моя жена всегда говорила, что я склонен всё драматизировать.

— Которая? — почти улыбнулся Хотч.

— Все.

— Спасибо. — посмотрел на него Хотч.

— Всегда пожалуйста.

Разглядеть в собравшейся толпе уже знакомого журналиста не составило никакого труда. Пока Росси разговаривал с полицейскими, Хотч поравнялся с Колсоном.

— Можешь публиковать историю. Теперь это не важно. — вместо приветствия сказал он.

— Я её опубликую, но не буду упоминать про Шонеси. — ответил Колсон. — Не думаю, что семьям надо это знать. Хотя бы пока вы его не поймаете.

— Я это ценю. — искренне произнёс Хотч.

— Фойет звонил. Хочет со мной увидеться.

— Сердится, что ты сдал его нам?

— Мне кажется, ему просто не с кем поговорить. Потрошитель убивает и его, только медленно.

— Он будет не первым. — пробормотал Хотч себе под нос.

***

— До сих пор он не использовал код. — напомнил Хотч, рассматривая распечатанные фотографии.

— Это не часть ряда или уравнения. — авторитетно сказал Рид. — Математической логики тут нет.

— Я уверен, что видел их прежде… — озабоченно добавил Росси.

— Фойет говорил, что маньяк нападал на людей в машинах, а сегодня он напал на автобус. — вспомнил слова единственного свидетеля Хотч.

— И Фойет ездит только на автобусах. — кивнул Росси.

— Это был 7-й маршрут. Он останавливается перед домом Фойета.

— Он хочет, чтобы мы это знали. — сделал вывод Росси.

— 1439. — вдруг снова заговорил Рид, поднимая голову от фотографии. — Адрес, по которому вы сегодня ездили, был Ярборо 1439.

Росси торопливо раскрыл блокнот.

— Другие его адреса: южный Бруклин 201, Эйдан Хёрст 1488. Числа на автобусе — это адреса Фойета.

— Разделимся и поедем по всем адресам. Позвоните остальным. — принял решение Хотч.

Вскоре ночную тишину Бостона прорезал звук полицейской сирены.

— У нас ничего. — раздался голос Рида из мобильника. Гарри напряжённо сжал пистолет.

— У нас тоже. — с долей раздражения ответил Росси. — От Моргана что-нибудь слышно?

***

Осколки стекла из разбитого окна тут и там поблёскивали в свете уличных фонарей. Тёмная фигура присела на корточки рядом с телом, нашарила удостоверение из кармана, вглядевшись в него. Медленно фигура протянула руку и дулом пистолета повернула голову бессознательного агента.

— Просыпайся, Дерек. Пора умирать.

***

К смерти действительно невозможно было привыкнуть. Даже если сталкиваешься с ней ежедневно. Росси аккуратным движением откинул светлую ткань и вздохнул.

— Если вас это утешит, он даже не понял, что его убило. — заметил работник скорой. Хотч скользнул взглядом по аккуратно перерезанному горлу и кивнул.

— Позвоню Джей-Джей, ФБР придется сделать заявление.

Вокруг суетились криминалисты и полицейские, Росси проследил взглядом за тем, как тело Майка Омаро погружали в машину, запоздало закрыв лицо, ещё не потерявшее весь цвет жизни.

Хотч тем временем обошёл дом и остановился у машины скорой помощи. Врач всё ещё обрабатывал рану. Гарри сидел тут же, рядом с Морганом, внимательно наблюдая за действиями медика.

— Ты в порядке? — заботливо спросил Хотч. Морган поморщился, когда из раны вытащили очередной мелкий осколок.

— Он забрал моё удостоверение.

— Главное, что ты жив. — сурово напомнил Хотч.

— Он оставил мне это. — продемонстрировал гильзу Морган.

— Власть и манипулирование. Не дай ему себя подавить. — проинструктировал Хотч, уходя.

— Да уж. — вздохнул в ответ Морган. И тут же не выдержал, обернувшись к медику с выражением боли на лице. — Осторожнее!
— Извините. — спокойно извинился тот. Морган вздохнул и обернулся Гарри.

— Хотч намекает на то, что он мог меня убить. Разве нет?

— Морган, ты жив. — вздохнул Гарри.

— А знаешь почему?

— Это не важно.

— Потому что был в отключке. И он не мог меня помучить.

— Ему нравится говорить со своими жертвами. — задумчиво нахмурился Гарри. — Говорить им, что он их убьёт.

— Или давать им понять, что он мог их убить. — Морган снова поднял гильзу на уровне глаз.

— Хотч прав. Он просто пытается подавить тебя.

— Прав или нет, но меня могли убить. — нахмурился Морган, накинул спецовку на голое тело и поспешил прочь.

— Спасибо за помощь. — вздохнул Гарри и после кивка медика поспешил следом за своим напарником. Слова Росси оказались пророческими. В таком деле как никогда важно работать в команде.

Уже через четверть часа они все вместе собрались за столом в отделе. Гарри в сотый раз просматривал фотографии и выдохнул.

— Почему именно Фойет? Что в нём такого особенного?

— Он единственный, кого Потрошитель не смог победить. — ответила Джей-Джей. Глубоко внутри Гарри царапнуло неприятное чувство узнавания, но он только тряхнул головой и сосредоточился на документах. Не время думать о посторонних вещах.

— Но он представляет угрозы. Победить его — невелика заслуга. — произнёс Хотч. — Мы что-то упускаем.

— Что насчёт его подружки? Аманды Бертрам. Что мы о ней знаем? — переключилась Джей-Джей.

— 19 лет, первокурсница. приехала учиться из Мичигана. — нашёл нужную папку Гарри. — Фойет был ассистентом преподавателя по одному из предметов Аманды.

— Мичиган. — сфокусировался Хотч. — Именно там маньяк велел Шонеси опубликовать своё объявление.

— Это не просто совпадение. — согласилась Джей-Джей.

— Он говорил, что любил её и собирался сделать предложение. — вспомнил Росси.

— Но она только приехала. Они познакомились с началом занятий. — заглянул в свою папку Морган.

— Сколько она проучилась? — уточнил Хотч.

— Четыре недели. — поднял глаза от папки Гарри.

— Это что, любовь с первого взгляда? — с долей саркастичного веселья хмыкнула Джей-Джей.

— Фойет лгал. — озвучил общий вывод Морган.

— 28-летний ассистент у первокурсниц. Свободный доступ ко множеству девушек? — вслух размышлял Хотч, быстро набрав несколько цифр на стационарном телефоне и прижав к уху трубку. — Гарсия!

— Я здесь!

— Проверь по бостонской базе Кевина Баскина, Майлза Холдена и Уильяма Паркера. Проверь департамент образования.

— Они все работают на департамент образования. Учителя на замену. Все преподают информатику.

— В старшей школе?

— Да. — ответила Гарсия, пару секунд тишина нарушалась только клацаньем клавиш. — Ой, вру. Не все работают на департамент образования.

— Не все?

— Нет. Уильяма Паркера уволили, обвинив в неподобающем поведении со студентками.

— Хотч? — осторожно обратился Гарри, глядя в напряжённо застывшее лицо. Тот отмер и быстро заговорил.
— Колсон поехал встречаться с Фойетом. Гарсия, найди телефон Колсона! Джордж Фойет — Потрошитель!

— О боже! — выдохнула Гарсия, интенсивнее щёлкая клавишами. — Саус Бабилон, 2633.

— Этого адреса Фойет нам не давал. — заглянул в блокнот Росси и вместе со всеми выбежал наружу.

— Он зарезал Аманду Бертранд, отъехал на километр, позвонил в 9-11, вернулся и сам себя покалечил. — воспроизвёл события Хотч, крепко сжимая руль.

— Он знал, что скорая успеет его спасти. — согласился с ним Росси с заднего сидения.

— Учитывая звонок и тяжесть нанесённых травм, мы не сочли его подозреваемым. — нахмурился Хотч.

— Зачем он это сделал? — спросил Морган.

— Это делало его центром расследования, вся информация исходила от него. — ответил Хотч.

— Он даже оставил очки на месте преступления и указал нам прямо на себя… — медленно заговорил Морган. — Но всё равно мы ничего не поняли.

Хотч бросил на него быстрый, напряжённый взгляд и прибавил скорости. Они обязаны успеть.

***

— Я выиграл! Я хочу, чтобы все это знали! — знакомый голос звучал зло. Хотч крепче сжал пистолет, прежде чем войти в комнату.

— Всё кончено. — сказала он, держа Фойета на прицеле.

— Стойте! Я убью его!

За спиной Хотча Росси сделал несколько шагов влево. Хотч вздохнул.

— Он нужен тебе, чтобы рассказать твою историю.

— Я заберу его с собой! И отпущу, когда окажусь в безопасности!

— Нет. — в отличие от Фойета Хотч сохранял ледяное спокойствие.

— Я убью его!

— Убьёшь его, и я убью тебя. — не моргнув глазом, сообщил Хотч. Выражение лица и голоса Фойета изменилось.

— Думаешь, я боюсь смерти?
— Думаю, что нет. — согласился Хотч. — Но ты жаден и страдаешь нарциссизмом. Ты жаждешь признания и славы, которое тебе даст пресса. Ты хочешь быть как Банди.

— Я буду круче Банди! — возразил Фойет. Слева от него в дверь вошли Морган, Рид и Гарри, не опуская пистолетов.

— Если ты умрёшь, ничего не выйдет. — просто ответил Хотч.

— Если ты так хорошо меня знаешь, почему лишь чья-то смерть привела тебя сюда?!

— Это твой выбор, а не мой. Ты же серийный убийца.

— Верно. — протянул негромко Фойет и обернулся, вдруг на его лице появилась мягкая улыбка, когда он опустил пистолет. — Привет, Дерек.

— Где мой значок? — зло прошипел Морган, заводя руки Фойета за спину. Когда ответа не последовало, он с силой дёрнул его за волосы на затылке. — Где он, сукин ты сын?!

— Я буду более знаменит, чем вы можете себе представить. — с блаженной улыбкой произнёс Фойет.

— Мечтать не вредно! — выплюнул Морган и силой толкнул его вперёд. Следом за ними из дома начали выходить остальные.

Хотч убрал пистолет в кобуру и тронул Колсона за плечо.

— Ты в порядке?

— Нормально. — шумно выдохнул Колсон. — Да, я в порядке. А ты?

Миновав жёлтую ленту ограждения, Хотч чувствовал себя взбудораженным. Энергия, скопившаяся за несколько дней ожидания, нашла выход. В голове лихорадочно возникал целый ворох разнообразных мыслей.

— Я работал над делом Потрошителя полтора года. Если будут доказательства, что это не подражатель, я первый дам вам знать. — послышался знакомый голос. Журналисты за ограждением выглядели разочарованными. Стоило Хотчу приблизиться, полицейский обернулся и тут же ответил на рукопожатие. — Прости, что не перезвонил. Как видишь, я был занят.

— Это не подражатель, Майк. — перешёл к делу Хотч, явственно заметив в голубых глазах тень недоверия. — Было бы здорово, но это не так.

— Без обид, но ты этого не знаешь. А я вас не приглашал.

«Что ж, неудивительно. Такой реакции стоило ожидать. Мне ведь и самому неприятно было вспомнить об этом деле.»

— Это сделал Шонеси. — не стал отступать Хотч и протянул файл с уже знакомой запиской и символом.Майк нервно вскинул голову, как только глаза пробежали по строчкам. — Ну, что? Теперь приглашаешь?

Получив отрывистый кивок в ответ, Хотч махнул рукой в сторону припаркованной машины. Майк шумно вздохнул.

— О чём он думал? Это может уничтожить всё отделение.

— Я знаю. — кратко согласился Хотч и отвлёкся. — Это агент Дженифер Джеро и доктор Спенсер Рид. Сержант Майк Омаро.

— Мы уже обосновались в отделе. — сообщила Джей-Джей.

— Ладно, я закончил. — не очень довольным голосом заключил Майк и повысил голос, чтобы услышали другие офицеры и эксперты. — Дайте им всё, что потребуется!

— Спасибо. — негромко отозвался Хотч.

— Нина Хейл 19 лет и Эван Харви 23 года. — на ходу раскрыл папку Рид. — Нине перерезали горло, у неё 46 колотых ран.

Хотч молча скользнул взглядом по пятну крови на асфальте, неподалеку от машины со спущенными колёсами. На дверце его сверлил уже знакомый «глаз».

— Эвана ударили по голове, а потом застрелили. Гильзы не найдены. — продолжил Рид.

— Он предпочитает Магнум 44-го калибра. — ответил Хотч. — Чем моложе жертва, тем больше времени он ей уделяет. Чаще всего использует нож.

— След от загара. Похоже, она носила часы. — предположил Рид и с шелестом опустил фотографии. Хотч заглянул в папку, прямо на фотографию разбитой головы Эвана и застывшего взгляда в квадратных очках, прежде чем спросил:

— А где его бумажник? Потрошитель брал что-то у каждой жертвы, и оставлял на следующей, показывая нам, что это он. — Хотч задумчиво присмотрелся к фотографии. — Эван не носил очки.

— Выходит, они не его. — заключил Рид.

— Субъект брал очки только у одной жертвы, девятой. Мы должны были найти их на следующей, десятой, но они так и не были найдены.

— А что такого особенного в девятой жертве? — нахмурился Рид.

— Он выжил.
— Джордж Фойет. 28 лет, девятая жертва. Единственный, кто выжил. Хотя Потрошитель постарался. Аманде Бертрам 19-ти лет повело куда меньше… — поверх разрезанного тела Фойета появилась ещё несколько фотографий, включая окровавленную девушку на переднем сидении. — Он любит нападать, когда жертва внутри или около своих машин. Ночью, на слабо освещённых дорогах.

В конференц зале было тихо. В конце концов заговорил Майк.

— Фойет сказал, что он подошёл к ним, притворившись заблудившимся туристом, мы отправили к Фойету полицейского художника.

— Потрошитель всегда использовал какое-то прикрытие, чтобы подобраться поближе к жертве. — вновь начал Хотч, пристально глядя на фоторобот.

— Глаз, как он его рисует, это видимо Глаз провидения. — озвучил догадку Рид, приподняв файл с запиской. — Правительство США позаимствовало этот символ и в 1782 году сделало его частью государственной печати со словами «Провидение или Судьба на нашей стороне.» Видимо, Потрошитель считает себя вершителем судеб.

— Как именно Фойет выжил? — спросил Гарри. Вместо ответа Майк нажал пару кнопок и на экране появилось окошко воспроизведения записи вызова 9-11.

***

— 9-11, что у вас стряслось?

— Только что я убил ещё двоих.

— Простите, сэр, вы сказали, что кого-то убили?

— Восьмую и девятую жертвы. Возле серебристой Тойоты на Ривертоне, за карьером Тайсона.

***

— Звонок был сделан из телефонной будки примерно в километре от места преступления. — проговорил Рид, как только запись затихла. — Скорая приехала через пятнадцать минут. Бертрам скончалась, а Фойет еле дышал.

— Значит, Потрошитель звонил после каждого убийства, сообщал, где искать тела? — спросил Гарри.

— Вплоть до этого, девятого. — подтвердил Хотч. — Если бы он не позвонил, Фойета не нашли бы вовремя. Этот звонок его спас.

— И после этого Потрошитель не звонил? — подал голос Морган. Хотч отрицательно покачал головой. Как по заказу, зазвонил один из мобильников.

— Да? — взяла трубку Джей-Джей.

— Похоже, он выучил свой урок. — прищурился Гарри.

— Разве нас не отозвали до его составления? — осторожно уточнил Росси.

— Отозвали. — согласился Хотч, снова прикрывая глаза. Тот клубок эмоций из вины, стыда и горечи даже переварить было сложно, не то чтобы выплёскивать. — Я только приступил к работе над профилем, как тут убийства закончились. Но это дело…

— Оно тебя не отпускало.

— Я возвращался к нему все эти годы, я работал над ним один.

— И ни с кем не поделился? — теперь голос Росси звучал почти укоризненно. Хотч выдохнул носом с закрытыми глазами.

— Я всегда говорю, что составление профиля — совместная работа. А тут всё было по-другому. Не знаю! Если бы я ошибся, я бы направил нас по ложному следу.

Хотч открыл глаза и отвернулся в сторону машины скорой помощи.

— Но теперь ты считаешь, что был прав? — мягко переспросил Росси. Безо всякого гнева или злости.

— Чем дальше, тем точнее мне кажется профиль. — признался Хотч.

— Ладно. — Росси вернул ему фотографию. — Значит, нам нужно его услышать.

***

— Потрошитель относится к тем, кого мы называем всеядными. В отличие от большинства убийц, всеядные не придают предпочтения определённому типу жертв. Хотя он сосредотачивается на молодых женщинах, нанося множество колотых ран, по сути это хищник, готовый убить любого. — присутствующие в зале не сводили с Хотча пристальных взглядов. Первым задал вопрос Майк.

— Почему он так демократичен?

— В убийствах его интересуют не жертвы, ему нужно признание. — ответил Хотч. — Он хочет, чтобы мы знали.

— Вещи с одного убийства, которые он помещает на место другого убийства — все они для нас. — поддержал его Росси.

— Зачем? — снова спросил Майк.

— Власть. — объяснил Хотч. — И письмо Шонеси — лучший тому пример. Он заставил Шонеси сдаться ему в буквальном смысле слова.
— Ноша оказалась слишком тяжела. — заметил Росси. — Можно сказать, что Том Шонеси был ещё одной жертвой Потрошителя.

— Как Денис Рейдер, он же BTK, Потрошитель чрезвычайно дисциплинирован. — указал Хотч. — Вероятно, в повседневной жизни он не способен поддерживать близкие отношения или даже работать с другими людьми.

— Думаю, у нашего убийцы есть другой интерес, который и поможет нам его поймать. — сделал промежуточные выводы Росси. — Последней жертвой была пожилая женщина. Он убил её быстро, одним выстрелом. Молодой жертве он уделил больше времени, нанёс ей 46 колотых ран.

— Почему? — вмешался Майк.

— Он уделяет особое внимание молодым женщинам, и в качестве оружия для них выбирает нож. — перед глазами отчётливо замелькали фотографии, Хотч продолжал говорить. — Инструмент, который помогает имитировать физическое проникновение.

— Чем моложе жертва, тем больше времени и сил он на неё тратит. Я думаю, что наш парень гебофил. — предположил Росси.

— Гебофил? — вопросительно нахмурился Майкл.

— Тот, кого привлекают подростки, вышедшие из пубертатного возраста. — тут же пришёл на помощь Рид. — Тинейджеры.

— Ищите мужчин, обладающих властью. Учителей старшей школы, тренеров. Всех, кого обвиняли в сексуальных домогательствах к девочкам подросткам за последние десять лет. Пока что это всё, спасибо. — Хотч заметил молчаливый взгляд Гарри и следом за ним вышел в небольшой кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь.

— Гарсия не может найти Джорджа Фойета. — хмуро признал Морган, не дожидаясь вопроса.

— У меня ничего нет, сэр. — подтвердил скорбный голос Гарсии по громкой связи.

— Как это? — потребовал ответа Хотч.

— Он исчез! — в голосе Гарсии прозвучало самое настоящее отчаяние. — В смысле, не оставил и следа. Испарился!

— Как это возможно? — Хотч помассировал переносицу, не заметив косой, обеспокоенный взгляд Гарри.

— Через 9 месяцев после того, как его выписали из больницы, он ушёл с работы, продал машину. — начала объяснять Гарсия между щелчками клавиш. — Закрыл счёт в банке, аннулировал кредитки и продал квартиру,телефон. Всё! Ни одного документа! Я не могу его найти. Его нет.

— Думаешь, это намеренно? — переспросил Хотч.

— Более чем. — убеждённым тоном отозвалась Гарсия. — Даже мёртвые остаются в системе десятки лет. Поверьте на слово, так просто уничтожить свои данные нельзя. Нужен серьёзный подход. Нужно быть готовым разорвать связи со всеми, кого ты знал. Это всё равно, что покончить с собой. Должна признать, это впечатляет.

— Учитывая, что он пережил, мы можем его винить? — заговорил Гарри. — Я хочу сказать, это не странно, начать новую жизнь после подобного. Хотя бы из чувства самосохранения. Фойет единственный, кто знает, как выглядит Потрошитель.

— И всё равно, нам нужно его найти. — вернулся к прежнему Хотч.

— Я буду искать. — тут же пообещала Гарсия.

— Гарсия, у нас мало времени! — слегка повысил голос Хотч.

— Я знаю, сэр. — мягким, спокойным голосом откликнулась Гарсия.

— Ему пришлось бы жить в полной изоляции, он совсем один. — продолжил рассуждать Морган.

— Но как можно порвать все связи? С кем-то ведь нужно говорить, верно? — нахмурился Гарри.

Взгляд Хотча вдруг остановился на книге на столе. Той самой, которую он читал в самолете. Он вдруг вытащил из внутреннего кармана визитку и прижал телефон к уху, быстро набрав номер.

— Рой, это Аарон Хотчнер. Окажи мне услугу.

— Хочешь поговорить?

Голос Дэйва едва не заставил Гарри подпрыгнуть. С большим трудом он проглотил сэндвич, вставший поперёк горла, запил его огромным глотком колы без сахара.

— Всё так очевидно?

— Извини. Ты встревожен, и явно стараешься не выпускать Хотча из виду. Мы должны что-то знать? — Росси устроился напротив, немного покачивая свой бумажный стаканчик с кофе. В свете косых солнечных лучей было видно, как у самого дна плещется остаток.

— Не то чтобы. На данный момент всё знают столько же, сколько и я, просто…

— Что?
— Я не знаю, Дэйв. Я никогда не видел Хотча таким уязвимым. Кого угодно, но не его. Ты заметил, что в этом деле мы не говорим «субъект»? Хотч зовёт его Потрошителем, а мы повторяем. С другой стороны не то чтобы я тот, кто имеет большую экспертизу и может раздавать советы в подобных вопросах.

Гарри угрюмо сгорбился, снова откусывая сэндвич. Росси хмыкнул себе под нос, пробормотав что-то на итальянском. Кажется, пословицу?
— Каждый из нас рано или поздно сталкивается с таким делом, Гарри. При всём желании мы не всегда способны полностью контролировать психоэмоциональные реакции. Ты ведь знаешь.

— Знаю. Но это же Хотч. — как-то беспомощно вздохнул Гарри, отлично понимая, насколько глупо это звучит. — Просто будет достаточно плохо, если эмоции вдруг снизят точность профиля.

— Именно для этого есть команда. — Росси протянул руку и легонько встряхнул Гарри за плечо. — Расслабься. Я присмотрю за ним. А скоро мы все поймаем Потрошителя. Наша работа, как и всё в жизни, далека от идеала. Мы можем только делать всё, что от нас зависит.

— Спасибо, Дэйв. — выдохнул Гарри. — Правда. Мне стоило поговорить с тобой ещё в самолёте.

— Без проблем. — кивнул Росси. — Почему бы тебе не позвонить Гарсии? Обеденный перерыв — самое время для чего-то приятного.

— Но как Колсон сего нашёл? — нарушил тишину Росси. Не то чтобы во время наблюдения из машины у них было много вариантов, чем заняться.

— Он много беседовал с Фойетом во время написания книги. — ответил Хотч. Вопреки опасениям Гарри, он оставался собранным и сосредоточенным.

— Они по-прежнему общаются. Они друзья?

— Вроде того, но Фойет не оставил ему свой телефон. Он дал ему вымышленный номер. Это он. — Хотч первым выскочил из машины, Росси последовал за ним, не сводя взгляда с человека, нагруженного пакетами. — Джордж Фойет? Всё хорошо, мы из ФБР. Это агент Росси, а я — агент Хотчнер. Мы с вами уже встречались, помните?

Фойет перевёл взгляд между ними, на его хмуром лице отпечаталось тревожное выражение. Росси буквально видел ворох мыслей и мотивов, которые тот перебирал про себя.

— Да, помню. — хрипловато ответил Фойет, тревожно огляделся и продолжил. — Давайте уйдём с улицы, если вы не против.
— Да, конечно. — согласился Хотч, проводив взглядом кашляющую фигуру.

Они вошли в один из этих невзрачных домов, затем в тесную квартиру с низкими потолками, впрочем, достаточно опрятную. Фойет поставил на стол свои покупки, бросив на них очередной встревоженный взгляд.

— Как вы меня нашли?

— Рой Колсон. — не стал скрывать Хотч и задумчиво нахмурился. Фойет ещё немного покашлял, прежде чем закинуть в рот несколько таблеток и проглотить.

— Это надолго? Мне нельзя опаздывать на работу.

— А кем вы работаете?

— Я компьютерщик. Работаю на город.

— Простите, что побеспокоили. — решил вмешаться Росси. — Это не займет много времени. Это ваши очки?

Повисла напряженная пауза. Фойет перевёл взгляд с очков на агентов с каким-то неоднозначным выражением на лице.

— Я знал, что это не подражатель. — вместо ответа пробормотал Фойет и тут же отошёл на несколько шагов в приступе нервного сухого кашля. Хотч сделал несколько шагов вперёд, но Фойет только отмахнулся. Росси нашёл на полке пустой стакан и наполнил его водой из-под крана. — Спасибо. — пробормотал Фойет, когда приступ наконец кончился и сделал несколько глотков. — Простите… — через несколько глубоких вдохов Фойет заговорил, рассматривая собственные колени. — Тем вечером я собирался сделать ей предложение. В ресторане. А потом испугался. Кольцо ещё лежало в кармане, когда он подошёл к нам. Он сказал, что заблудился. У него был путеводитель, я смотрел в него, когда он ударил меня ножом.

— Мистер Фойет, вам не обязательно снова об этом вспоминать. — вмешался Росси.

— Я не мог пошевелиться! — не слушая, продолжил Фойет. Его дыхание стало тяжелым. — Просто сидел и истекал кровью. И смотрел как он убивает Мэнди. Он ударил её 67 раз! Знаете, сколько нужно времени, чтобы ударить человека ножом 67 раз?! Я так и не нашёл то кольцо. — с этой последней фразой Фойет снова опустил голову, скорбно сжимая губы. Морщины на его лице стали гораздо заметнее.

— Он должен был оставить ваши очки на следующей жертве, но не оставил. — снова заговорил Хотч. — Он хранил их всё это время.
— Думаете, у него ко мне особый интерес? — нервно улыбнулся Фойет, буквально минуту подержал в руках очки, не вынимая из пакета, прежде чем снова отложить их на стол. — Я живу с мыслью об этом последние 11 лет.
— Вы не получали странных писем или звонков? — пристально вгляделся в его лицо Росси. Фойет выглядел отчаянным.

— Я снимаю несколько квартир под разными именами. Я меняю их случайным образом. Он нападает на машины, поэтому я пользуюсь автобусом. Поверьте, я приложил все усилия, чтобы в моей жизни не было ничего из того, что вы только что назвали. — с этими словами Фойет всё-таки прикончил свой стакан воды.

— Нам нужны все ваши имена и адреса, чтобы мы могли с вами связаться. — мягко проговорил Росси. Хотч протянул растерянному Фойету блокнот и ручку, добавив:

— Мы можем отвезти вас в безопасное место, пока всё не кончится.

— Нет. — Почти сразу отказался Фойет. Почерк у него был мелкий и аккуратный. — Бостон — это мой дом. И это единственное, что он не сможет у меня отнять!

— Но мы бы вас защитили. — привёл аргумент Хотч.

— Вы не можете меня защитить. Никто не может. — возразил Фойет, поднимая голову. После чего снова продолжил писать слегка дрожащей рукой. — Пожалуйста, будьте осторожны с этим. Прошу вас!

— Не волнуйтесь. — серьёзно кивнул Росси, принимая блокнот из крепко сжатых пальцев.

— Он просто человек, не больше. — тихо проговорил Хотч.

— Тогда почему вы не можете его поймать?! — лицо Фойета перекосило от отчаяния.

— Ещё поймаем. — ответил Хотч.

— Спасибо, что уделили нам время. — вежливо попрощался Росси.

Его почти не удивило присутствие Колсона у штаб-квартиры. Правда никаких нетерпеливых вопросов не последовало.

— Это оставили у меня в редакции.

Росси принял заключенную в бумажный файл бумагу и пробежал глазами уже знакомый текст. Хотч тяжело нахмурился, глядя на находку. Субъект наблюдает за ними?

— Отдам в лабораторию. — решил Росси и пошёл в здание. Хотч явно может и хочет разобраться с этим самостоятельно.

«Оставьте в покое меня, а я оставлю в покое их.До тех пор, пока мы оба живы — пока смерть не разлучит нас!Если ты согласен на мои условия,Помести объявления в Michigan post!»

Почтовая бумага выглядела мятой, но не потускнела от времени, в самом низу вместо подписи маркером был нарисован красный треугольник с «всевидящим оком» внутри.

— Мы не можем спускать им это с рук.

Гарри неуютно поёрзал в кресле, про себя соглашаясь с Хотчем. В комнате пахло потом, лекарствами и старой мебелью. В воздухе буквально витал дух болезни.

— Тогда тебе придется платить за мои грехи.

— В смысле? — Хотч нахмурился и подался вперёд.

«Может, этот детектив Том и впрямь был хорош много лет назад, но мне он не нравится.» — должно быть, часть этих мыслей отразилась у Гарри на лице, потому что детектив вдруг опустил глаза. На его висках поблёскивал нервный пот.

— Срок договора истекает. Я чувствую. — Том постучал себя по груди, после чего указал взглядом на окно. — Он следит за мной. Он знает. Он ждал этого!

— Думаешь, он снова начнёт убивать? — Хотч нахмурился. Гарри осторожно положил записку на ближайший столик.

— Я сделал это чтобы спасти людей! — Том вскинул голову, с обретённой настойчивостью стараясь заглянуть Хотчу в глаза. Когда тот опустил голову, объектом для умоляющего взгляда оказался Гарри. — Пожалуйста, скажите семьям жертв, что я сожалею.

«Сожаление их не вернёт.» — мысль прозвучала в голове почему-то голосом Джейсона Гидеона, Гарри благоразумно держал рот закрытым. Было бы нечестно, будучи названным гостем, добивать человека который итак на пороге смерти мучается чувством вины.

— Пожалуйста. Скажите им, что у меня не было выбора!
— Я передам, что ты сожалеешь. — наконец, поднял голову Хотч. Лицо Тома немного покраснело от сдерживаемых эмоций.

Гарри с некоторым облегчением первым вышел из дома, глубоко вздохнув чистый ночной воздух.

— Да, спасибо, Гарсия. Я сейчас приеду. — положил трубку Хотч, быстрым шагом направляясь к машине.

— Попросил её что-то найти?

— Michigan post. Стоит проверить.

Гарри некоторе время молчал, фиксируя ремень пассажирского сидения. Но, конечно, тишина не продлилась слишком долго.

— Ты этого не одобряешь. То, что сделал Том. — Хотчу никогда не нужна была легиллименция рядом с Гарри. Он видел его насквозь.

— Он не должен был отсылать команду. Нельзя соглашаться на сделку с маньяком. Это бессмысленно. — подтвердил Гарри. — Вы бы смогли поймать его. Кроме того, если за Томом действительно следят, за эти годы его можно было вычислить.

— Гарри, я хочу, чтобы ты… Постарайся быть менее категоричным. — Хотч нахмурился в зеркало заднего вида, выезжая с парковки. — Понимаю, это трудно. И сейчас правильное решение кажется простым. Но мы в любом случае не можем изменить прошлое.

— Значит, мы едем в отдел? Проверить некоторые факты? — озвучил догадку Гарри.

— Я еду в отдел, как только подвезу тебя до дома. — ещё одна маленькая традиция. В течение недели кто-то из команды обязательно подвозил его до дома. От этой заботы было одинаково тепло и неловко.

— А как же Хейли? И Джек?

— Она поймёт. Я не первый раз задерживаюсь на работе.

Дальше ехали молча. На самом деле, в машине с Хотчем было комфортно. Гарри прикрыл глаза, анализируя свои ощущения. Прошло не так много времени, но члены команды быстро заняли место в его сердце. Хотч… Пожалуй, именно таким Гарри мог бы представить своего старшего брата. Ответственным, целеустремлённым, верным своему делу. В груди шевельнулось знакомое беспокойство, когда машина затормозила неподалёку от дома.

Гарри проследил за тем, как машина свернула за угол, толкнул входную дверь, вошёл в коридор, за спиной сам собой щелкнул замок. Горячий душ смыл с плеч ощущения целой недели, а мягкий домашний халат на плечах окончательно помог расслабиться.

На самом деле Гарри действительно нравилось быть одному. Ничего плохого в компании членов команды или друзей не было. Но моменты одиночества помогали немного «перезагрузится» и прийти в себя. Найти силы на следующий день, переосмыслив предыдущий.

Дом, в котором он жил, чем-то напоминал Дурслей. Только был меньше и гораздо уютнее. В его распоряжении достаточно просторная кухня, лестница на второй этаж с традиционной скрипучей ступенькой, вместо чулана снаружи имелся просторный подвал, который пока пустовал. За короткий срок Гарри по-настоящему почувствовал себя здесь хозяином. Ему нравилась минималистичная серая гостиная гостиная с телевизором и глубоким кожаным креслом и спальня с мягкой двуспальной кроватью и множеством больших и маленьких подушек. У окна стоял рабочий стол, на котором мирно покоился ноутбук. Впрочем, пользовался Гарри им достаточно редко, в отличие от телефона, который он практически не выпускал из рук.

Кондиционер тихо зашипел в ответ на команду пульта, Гарри поднялся в спальню, только как следует лёг, как раздалась знакомая трель чар. Потянув шнур лампы на прикроватной тумбочке, Гарри поднял зеркало.

— Привет, Сириус.

— Не разбудил?

— Нет, я только вернулся домой.

— Довольно поздно, разве нет?

— Хотч подвёз меня, так что всё в порядке. Как дела? Выглядишь уставшим.

— Я устал. — лающе хохотнул Сириус и небрежно взъерошил отросшие волосы на макушке. Гарри никак не мог привыкнуть к появившимся седым прядям. Впрочем, Сириусу это шло, в отличие от синяков под глазами, которые выглядели почти болезненно.
— Проблемы со сном?

— А? Нет, что ты. Если честно, я давно уже не сплю слишком много, привычка. Да и дел полно.

— Например? — полюбопытствовал Гарри.

— Работаю над проблемой Дамблдора с Энди.

— Проблема Дамблдора? И кто такая Энди, твоя девушка? — Гарри не удержался от ухмылки, когда Сириус в отражении вдруг подавился вином.

— Хорошо, что она тебя не слышит, иначе не миновать проклятья. — буркнул себе под нос Сириус, отставив подальше бокал. — Речь об Андромеде Тонкс, матери Нимфадоры и моей обожаемой кузине. Вы, кажется, не представлены?

— Вроде нет. — честно наморщил лоб Гарри, но в памяти так и не всплыло лицо, связанное с этим именем. — Так что там за «проблема Дамблдора»? Или это пока тоже секрет?

— Да не то чтобы. — хмыкнул Сириус. — Альбус вляпался в одно неприятное проклятье, недавно обратился за помощью. Видишь ли, вспомнил, что Блэки всегда разбирались в таких вещах. А Энди нужно было чем-то заняться, после того, как я восстановил её в правах семьи.

— Она тоже была изгнана? Как Тонкс восприняла новость? — Гарри удобнее устроился на подушках.

— А как ты думаешь? Энди сбежала с магглорождённым, конечно, ей этого не простили. Мисс Не-смейте-называть-меня-по-имени и рада, и обескуражена одновременно.

— Почему? Привилегии, богатство, фамилия. Как будто одни плюсы.

— Добавь к этому обязанности в Визенгамоте и резко возросший интерес к своей персоне в Министерстве. — закатил глаза Сириус. — Мы не устраивали никакого пышного приёма, но все кому надо уже в курсе.

— Каким образом?

— Магия. — само собой разумеющимся тоном пояснил Сириус. — Такие вещи расходятся сами собой. Но, думаю, в конце концов как-то справимся.

— Значит, у тебя тоже есть обязанности в Визенгамоте и всё вот это? — уточнил Гарри.

— Как ты полагаешь, не сейчас. — Сириус ухмыльнулся. — В любом случае, я бы нанял представителя, как Энди. Терпеть не могу всю эту скучную официальную мишуру. Разбираться с тёмной магией куда интереснее.

— Проклятье Дамблдора — тёмное? Вы не… Я знаю, что это обычно так не работает, но это точно безопасно?

— А, не переживай. — Сириус залпом допил свой бокал и плеснул ещё. — Проклятьем невозможно заразиться, это и впрямь так не работает. Но мы всё ещё разбираемся по поводу его природы. Я никогда не был в подобном хорош, если честно. Мне больше нравилась защита от Тёмных искусств. Возможно, нужен будет ритуал или что-то в этом роде. Будет весело посмотреть на лицо Альбуса, когда он об этом услышит.

— Дамблдор не любит ритуалов. — вспомнил Гарри. Сириус громко фыркнул.

— Давай будем честны: никто не любит ритуалы. Там 1000 и одна возможность, когда всё может пойти нахер. Но иногда это единственное решение проблемы. В том числе и твой шрам.

— Шрам? Ты считаешь, он был проклят?

— В некотором роде. С моими нынешними догадками, если бы шрам продолжал болеть, мы вместе с Энди составили бы ритуал для тебя. — вслух задумался Сириусу. — Это в любом случае дешевле и надёжнее, чем обращаться к гоблинам.

— Гоблины проводят ритуалы? — Гарри нахмурился. — Почему я никогда об этом не слышал?

— Потому что это не очень распространено. — Сириус пожал плечами. — Чаще всего, ритуалы практиковались чистокровными. А чистокровные презирают гоблинов. Я хоть и не разделяю точку зрения моей семьи в этом вопросе, но всё равно, в Гринготтс бы обратился в последнюю очередь. Гоблины, если помнишь, не слишком любят волшебников.

— У них определённо есть причины. — пробормотал Гарри, вспомнив яркие на кровавые события восстания. — А что насчёт Воландеморта? Есть прогресс?

— О, огромный! — широко заулыбался Сириус, с удовольствием сделав новый глоток вина. — Ты будешь впечатлён, когда вернёшься.

— Почему ты не хочешь объяснить сейчас? — в сотый, кажется, раз спросил Гарри.

— Это как одно из твоих дел. Такие вещи лучше объяснять лично. — вздохнул Сириус. — Я бы предпочёл собрать тебя, твоих друзей, может, отдел, если понадобиться… Эй? В чём дело?

— Я всё ещё неуверен, что хочу, чтобы они ехали со мной. — неохотно признал Гарри.

— Ты дорог им. И они хотят помочь.

— Я знаю! Знаю… Просто… Мне страшно, Сириус. Не хочу, чтобы что-то случилось.
— Это работает в две стороны, малыш. Они тоже боятся. Особенно кое-кто по имени Пенелопа Гарсия. Ты не можешь запретить близким быть рядом.

— Да. Конечно, ты прав. — вздохнул Гарри. — Ладно, раз уж не хочешь делиться со мной большим секретом, могу рассказать тебе о дне рождения Росси.

— Я пропустил вечеринку?!

— О, да!

— А могу я узнать, что я нашла?

Хотч с трудом оторвал взгляд от выделенного жёлтым текста и коротко пояснил:

— Потрошитель.

— В смысле Бостонский Потрошитель? Я и не знала, что вы работали над этим делом.

— Моё первое дело, как специалиста по профилю убийц.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь у нас в системе нет профиля на Потрошителя, верно?

— Это всё, Гарсия. Можешь идти домой. — вместо ответа произнёс Хотч.

— Хорошо. — вместо того чтобы обидеться Гарсия улыбнулась. — Доброй ночи, сэр.

— Доброй ночи.

Он проследил за тем, как фигура Гарсии скрылась дальше по коридору и прикрыл глаза. Над головой как будто неумолимо истекал таймер.

Короткая поездка домой, душ, ужин и обрывочный сон не принесли облегчения. Утром его даже не удивил телефонный звонок.

— Сегодня утром? Хорошо, что это случилось так быстро. — на том конце провода повисло недоуменное молчание, Хотч выдохнул. — Спасибо, что позвонили мне. Большое вам спасибо.

Взгляд снова упал на вырезку из газеты с выделенным жёлтым текстом. Ему нужно было принять решение. Почему в этот раз это оказалось так сложно?

Несколько дней его состояние было тревожным. Но пока Хотч ничего не говорил остальным, невзирая на неодобрительный взгляд Гарри. Впрочем, сам Гарри тоже сдержал слово и промолчал, что невозможно не оценить.

— Да, спасибо. — поблагодарил Хотч, положив трубку на место. Джей-Джей вошла без стука с тонкой коричневой папкой в руках.
— Привет. Ты просил сообщать обо всех необычных убийствах в Бостоне.

Увидев знакомый «глаз» на коже жертвы, Хотч тут же захлопнул папку, собрал оставшиеся документы, подхватил портфель и пошёл к выходу.

— Мы едем в Бостон.

— Как? Разве не надо дождаться официального вызова? — на бегу недоумённо переспросила Джей-Джей. — Нас ведь ещё не пригласили.

— Пригласят.

— Похоже, мы летим в Бостон. — заключила она. Гарри поднялся со своего места, подхватив спортивную сумку из-под стола.

— Я одобряю постоянную бдительность, но ты как будто что-то знаешь. — проницательно проговорил за его спиной Росси.

— Не так уж много. Идёмте, Хотч объяснит в самолёте. — пообещал Гарри.

— Потрошителем движет желание доминировать, контролировать и манипулировать. — хмуро глядя в папку, проговорил Хотч.

— Тогда почему он предложил сделку, которая его всего этого лишала? — Гарри старательно отбросил мысли о Томе. В конце концов, детектив был уже мёртв. И прямо сейчас у них появился новый шанс поймать маньяка.

— Убийства давали ему чувство власти, но после стольких жертв они начали приедаться. И поэтому он решил сменить тактику. — в глазах Хотча, казалось, вспыхнул костёр сдерживаемых эмоций. — Предлагая сделку, он обретает ещё большую власть. Даже больше, чем давали убийства. Он заставил полицию добровольно сдаться.

— И получил письменное подтверждение. — задумчиво добавил Рид.

— Он победил. Зачем начинать снова? — спросила Джей-Джей.

— Потому что единственный, кто знал о его победе, с кем он заключил эту сделку, умер. — ответил Морган.

— Убийцам, страдающим нарциссизмом, нужно, чтобы другие люди признавали их власть. Поэтому они обращаются в СМИ. — вставил своё слово Росси.

— И он смог остановиться на десять лет? — Гарри нахмурился на папку в своих руках.

— Автор «Ночи Потрошителя» предполагает, что он был арестован за какое-то другое преступление или умер. — Рид взвесил в руках объёмистую книгу. — Возможно, он пытается исправить эту ошибку.
— Что же он делал все эти годы? — вслух задумалась Джей-Джей.

— Планировал, как снова будет убивать. — ответил Хотч.

— Получается, за три года он застрелил и зарезал 21-ну жертву. Мужчин и женщин всех возрастов, всех типов. Никакой виктимологии или почерка. — кратко заключил Морган, перебирая фотографии. — Как же вы составили профиль?

— Никак. Детектив отослал нас обратно чуть раньше. — под внимательными взглядами остальной команды Хотч нарушил внезапное молчание. — У BTK, Зодиака и Потрошителя много общего. Все они очень умные, дисциплинированные садисты, получившие имя благодаря прессе.

— Очень умные — это мягко сказано. — заметил Рид, всё ещё держа в руках книгу. — Потрошителя и Зодиака так и не арестовали. А BTK поймали только через 25 лет, да и то, когда он связался с прессой, чтобы опровергнуть предположение, что он умер, переехал или сидит в тюрьме.

— Кстати, когда это всплывёт, поднимется страшная шумиха. — вновь заговорила Джей-Джей. — Если пресса узнает о сделке, бостонской полиции не видать покоя.

— Чем дольше мы будем говорить о подражателе, тем больше шансов его поймать. — проговорил Хотч. — Росси, Гарри и Морган отправляйтесь в местный ФБР. Подготовьте материалы. Джей-Джей и Рид — мы едем на место преступления.

Гермиона призналась, что поедет домой на каникулы. И что-то в его лице отразило… Одобрение? Пожалуй, что так. Постепенно ей удавалось лучше понимать эмоциональные вспышки Малфоя, несмотря на его вышколенную привычку держать каждую мышцу лица под контролем.

И, кажется, стратегия Сириуса давала свои плоды. Время близилось к отбою, так что коридоры были практически пусты. Их торопливые шаги как будто отражались от потолка, пристальные взгляд картин заставил её поёжиться и подойти ближе.

— Надеюсь, у тебя не будет неприятностей?

— Нет.

После такого крайне краткого диалога они продолжили путь. Гермиона бросила на него взгляд через плечо, но решила просто подождать. На седьмом этаже Малфой жестом остановил её, сосредоточено закрыл глаза и начал ходить туда-сюда. Гермиону так и подмывало задать вопрос, но всё произошло раньше, чем она успела это сделать. В стене вдруг появилась дверь. Малфой усмехнулся её изумлённому вздоху и приглашающе махнул рукой.

Комната внутри поражала воображение. Никогда в жизни она не видела столько старинных вещей в одном месте. В воздухе пахло пылью, пергаментом и совсем немного хвоей. Шаг за шагом Гермиона невольно вертела головой, чувствуя себя также как во время своего первого похода в Косой Переулок.

— Ты спрашивала, на чём мы будем практиковаться. Я подумал, что будет проще показать. — тон Малфоя немного насмешливый, самодовольный, но удивительно тёплый. — Пойдём. У нас будет время осмотреться позже.

— Это поразительно! Ты понимаешь? Просто поразительно!

— Я уже догадался.

Гермиона шутливо ударила его по плечу, но поймала себя на том, что улыбается. Пройти пришлось довольно прилично, одна из импровизированных «башен» из вещей и книг выглядела так, как будто вот-вот рухнет, так что пришлось на всякий случай ускорить шаг.

Чем дальше, тем более очищенным выглядело пространство. Из воздуха исчез запах пыли, заменив чем-то свежим и мягким. Похожим на мяту, сирень и свежую полынь.

— О. Так вот что ты пытаешься сделать. Я читала о них, но не думала, что когда-то увижу.

— Они теперь редкость. — Малфой смело подходит к шкафу и распахивает дверь, открывая взгляду зияющее тёмное пространство. — Я пытался с самого начала года, но так и не понял, что не так. Рунную цепочку восстановить было несложно, но почему-то бессмысленно.

— Если есть один, значит, существует другой. Их ведь не производили по отдельности. — Гермиона нерешительно прикусила губу.

— Да. — согласился Малфой. — Другой работает, проблема явно с этой стороны.

Гермиона заметила морщинку на его коже, как только сошлись между собой светлые брови и вздохнула. Подошла ближе, нацепляя на нос круглые очки с достаточно толстыми линзами в простой металлической оправе. Обычно это подходило для рун, по крайней мере, когда дело дошло до зачарованных дощечек, пригодится и сейчас. Впервые за вечер Малфой, кажется, выпал в осадок.

— Просто вот так? Ты поможешь?

— Я взялась за проект. Не люблю чего-то делать наполовину. — отмахнулась как от беспокойства Гермиона, левой рукой залезла в рюкзак и протянула ещё одну пару очков. — Смотри с той стороны. Мы вряд ли успеем многое до каникул, но по крайней мере исключим очевидное.

— Да. Как скажешь.

Работа продвигалась медленно. И чем больше Гермиона видела, тем более обескураженной себя чувствовала. Профессора, конечно, часто хвалили её. По школе ходил даже слух что она — самая умная ведьма поколения, и это всё, конечно, страшно льстило самооценке, но Малфой…

«Он мог бы с лёгкостью стать Мастером. По крайней мере, по Рунам. И вероятно, по Чарам, в данном случае это взаимосвязано, но тогда почему…?»

— Что? — невозмутимо уточнил Малфой, когда она в очередной раз бросила на него взгляд.

— Почему ты никогда не демонстрировал свой настоящий уровень знаний? Я хочу сказать, если ты смог сделать это, то на уроках для тебя это что-то вроде того, чтобы без конца повторять алфавит, разве нет?
— Отчасти. Но я научился бороться со скукой. Да и есть польза в том, чтобы повторять основы.

— Но почему?

— Неразумно выставлять напоказ свои преимущества, ты так не думаешь? — Малфой приподнял бровь. Гермиона вздохнула.

— Прости. Я просто… Боже, это так глупо! Ты ведь совсем другой.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты умный. Я имею ввиду, действительно эрудированный. И дело не только в оценках. Так странно, что этого никто не заметил.

— Люди склонны быть удивительно близорукими, если происходящее не касается их собственной шкуры. — Малфой пожал плечами. — Чему ты удивлена? Как быстро в Гриффиндоре заметили, что ты на голову опережаешь программу?

Гермиона хмуро прикусила губу и вздохнула. Малфой был прав, конечно. Для всех остальных её навыки — просто зубрёжка. Вряд ли даже Рон с Гарри догадывались о реальном положении дел.

— Я был бы признателен, если бы ты сохранила это в секрете.

Шкаф? Настоящий уровень Малфоя? Вероятно, всё из этого. Так или иначе, Гермиона кивнула. Будет не трудно найти, что сказать Сириусу и остальным. В конце концов, чисто технически это будет даже не ложь, она просто не станет вдаваться в детали. Кстати о деталях…

— Ты знаешь, куда он ведёт? — Гермиона кивнула на зияющую, чёрную пустоту прямо перед ними. В глубинах шкафа ничего не было видно, только тянуло холодным ветром.

— В «Горбин и Берк». Магазинчик артефактов в Лютном переулке. — Малфой снял с носа очки и устало помассировал переносицу.

— Должно быть, разговор с ним вышел не из лёгких? Как только сработает заклинание, проход ведь придется проверять. Вряд ли его эта новость обрадовала.

— Кто бы его спрашивал? — Малфой невесело усмехнулся и снова надел очки. — В любом случае всё вышло сложнее, чем я предполагал. Начать хотя бы с того, что этот шкаф нельзя отсюда перенести. Как и любой другой предмет в комнате.

— Правда? Почему? — заинтересовалась Гермиона.

— Судя по всему, заклинание работает так, что забрать вещь отсюда может только тот, кто её сюда принёс. — охотно объяснил Малфой. — Я провёл несколько экспериментов.

— Интересно… — задумчиво нахмурилась Гермиона. — Это объясняет, почему здесь скопилось так много всего. Такие чары — типичное решение для волшебников?

— Я бы так не сказал. — Малфой поджал губы, обходя шкаф, чтобы перейти к следующей цепочке. — Обычно что-то подобное есть в гоблинских хранилищах. Или домашних сокровищницах. Это действительно продвинутая магия.

— Только я думаю, что узнала уже много всего, как мне тут же обухом по голове прилетает следующее. — проворчала Гермиона. Малфой издал сочувствующий звук.

— Очень многие области магии были утеряны или запрещены, особенно в текущее столетие, так что, если тебя это утешит, ты не одна себя так чувствуешь. Частично именно по этой причине домашние библиотеки охраняются более ревностно, чем золото. Часть особенных книг ещё мой дед поместил в Гринготтс, и это несмотря на то, что он ненавидел гоблинов.

— Ты хочешь домой? — спросила Гермиона и почти тут же прикусила язык. Их общение с Малфоем, конечно, было приятным, но всё равно оставались темы, которых они старались избегать. Сейчас даже тень от его фигуры выглядела напряжённой, Гермиона вздохнула. — Не то чтобы я лежу в твои дела, просто… Стало интересно. Многие ждут поездки на Рождество.

— Многие? А ты?

Гермиона сняла очки, глубоко задумавшись. Малфой как по волшебству оказался напротив и сел прямо на полу, на предусмотрительно разложенной мантии.

— Думаю, я буду рада. В смысле, было приятно ненадолго окунуться в обычный мир, хотя бы ради разнообразия. С момента моего поступления в Хогвартс… — Гермиона нахмурилась. — Хотя ладно, вряд ли ты очень хочешь это слушать.

— Договаривай, раз начала. Смысл делать наполовину? — ухмылка Малфоя заставила Гермиону закатить глаза, но, как ни странно, вернула ощущение уверенности.

— Ладно, раз ты так хочешь послушать мои жалобы. Просто мне кажется, родители были немного разочарованы тем, что я оказалась ведьмой.

— Почему это? Сила ведь только добавляет тебе преимуществ в обычном мире.

— Как посмотреть. Мне приходится совмещаться обычное образование. — Гермиона пожала плечами. — И то я ещё ничего не решила. Но невозможно не заметить, что год от года мы с родителями будто отдаляемся друг от друга. Я не рассказываю им очень многое из того, что происходило и происходит в Хогвартсе. Почти всё, на самом деле.

— Не хочешь их волновать?
— И это тоже. Да и в любом случае, что они на самом деле могли бы сделать? Забрать меня из Хогвартса?

— Исключено. — вздохнул Малфой. — Хоть тебе это и не нравится, но давай смотреть в лицо фактам. Министерство не допустило бы, чтобы ты разгуливала без обучения со своей силой. А магглы и маггловский мир не смогли бы дать тебе качественного образования. Скорее всего, случись какой-то инцидент, им бы стёрли память. У Чистильщиков есть определённые протоколы на этот счёт. Иногда достаточно даже не стирать всё, а сделать некоторые детали не такими важными.

— О том и говорю. Это звучит очень сложно. — вздохнула Гермиона. — Я не уверена, что смогла бы отказаться от магии и снова стать обычной девушкой. Не после всего произошедшего уж точно. Думаю, родители прекрасно понимают, что я говорю им не всё, но ничего не пытаются предпринять.

— Они любят тебя. Это хорошо. — тон Малфоя прозвучал так странно, что Гермиона вопросительно прищурилась. — В том смысле, что они могли бы испугаться проявлений твоей магии ещё в раннем возрасте.

— Они испугались. — подтвердила Гермиона. — Но почти всегда искали рациональное объяснение. Да и я тоже.

— И всегда находилось такое объяснение? — Малфой ухмыльнулся.

— Практически. — цокнула языком Гермиона. — Так устроен мозг, ты знаешь? Человек видит то, что хочет и игнорирует остальное. Ты не ответил на мой вопрос.

— Рождество… — Малфой задумчиво нахмурился. — Из всех праздников в году оно всегда было моим любимым. Да и мне нравится холод, снег, все прочие атрибуты этого времени года. Обычно мама устраивает бал, но этот год… Мне кажется, всё будет сложнее.

— Из-за него?

— Да. И отца. Я пока не очень понимаю, как именно всё будет происходить, только хочу быть рядом, чтобы мама не справлялась со всем одна.

— А ты уже.?

— Нет, пока нет. Вероятно, в конце года. Но я постараюсь выкрутиться, посмотрим.

— Если тебе нужна будет помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, ты знаешь? — твёрдо пообещала Гермиона и протянула руку. Ладонь Малфоя такая же фарфорово-холодная, как выглядит со стороны, но он больше не вздрагивает от прикосновений. — Я серьёзно.

— А как же Поттер? Уизли?

— Они поймут. К тому же, Малфои ведь родственники Блэков? — Гермиона осторожно отнимает руку, когда Малфой немного отклоняется назад. Его глаза загораются пониманием.

— Я учту. Спасибо.

Некоторое время они работали молча, но так и не нашли никаких нарушений в рунной цепочке. Гермиона чувствовала себя уставшей, встревоженной и довольной одновременно. Ей не терпелось поговорить с Сириусом, да и поделиться с Гарри своей находкой. Благо до башни Гриффиндора от Комнаты было недалеко.

— А как же ты?

Драко почти поперхнулся. Их общение по праву можно считать странным, мосты между друг другом оставались максимально зыбкими, существовали вещи, в которых их точки зрения были и останутся диаметрально противоположными, и несмотря на всё это Грейнджер… Волновалась о нём?

— Ты перепила? — уголок его губ невольно дёрнулся. — Я рекомендовал тебе думать о себе, а не обо мне.

— Нет, это я как раз поняла. — покладисто согласилась Гермиона. — Я подумаю над твоими словами, но… Что ты будешь делать? Ты говоришь об ответственности перед предками. Конечно, я не традиционалист, в этом ты прав. Но ты думаешь, твои предки одобрили бы просто подчиниться? Погибнуть ради удовлетворения прихотей психопата? Допустить, чтобы пролилось ещё больше волшебной крови? Разве они не хотели бы, чтобы ты и другие искали способ прекратить всё это?

— Как я и сказал, это сложно, Гермиона. — Драко нахмурился, Бутылка в последний раз наполнила их бокалы, прежде чем исчезнуть. — Клятва… Её невозможно обойти. Но это не значит, что я не попытаюсь хотя бы продержаться как можно дольше. Я хочу, чтобы меня запомнили кем-то большим, чем просто очередной Пожиратель смерти.

— Драко. Пожалуйста. Если ты поймёшь, что тебе нужна помощь, я хочу, чтобы ты дал знать. Не перебивай! — властным тоном велела Гермиона и сжала его ладонь в своих руках. Драко вдруг обнаружил, что не может сопротивляться. — Я понимаю, что мы можем оказаться по разные стороны. Я понимаю, насколько это будет опасно. Если на то пошло, то волшебный мир с первого моего года здесь не походил на мир радуги и розовых пони.

— Отчасти это и моя заслуга. Я был малолетним придурком. Прости. — Драко сжал одну из её ладоней. Тёплая. Непривычно. В его семье действительно не приветствовали прикосновения.

— Был. Но сейчас я на тебя не злюсь. Сейчас ты мой друг. — просто сказала Гермиона и улыбнулась. — Как ты понимаешь, я отношусь к этому очень серьёзно. И не потребую с тебя клятвы или чего-то в ответ. Я хочу помочь.

— Тогда выпьем за дружбу. И за несбыточные мечты.

Гермиона хихикнула и звякнула бокалом. Драко показалось, что в груди разгорелся тёплый огонёк, и он постарался спрятать это ощущение как можно дальше, как самую большую и личную тайну.

— Эй, а как ты думаешь, будет не слишком тривиально, если в самом конце мы подтвердим, что ты был под Империусом? У чистокровных волшебников бывает слабость к определённому типу проклятий?

Драко совершенно искренне расхохотался, ярко представив себе лица уважаемых членов Визенгамота в этот самый момент. Грейнджер и впрямь совершенно уникальная, даром что грязнокровка.

"Я правда был таким же когда-то?»

Сириус скептически хмыкнул на эту мысль. Уизли на кровати дёргается, но тут же отворачивается обратно к окну, сгорбившись, как будто больше всего хотел бы раствориться в воздухе от стыда. Дверь за спиной Сириуса надёжно закрылась, а заклятье против подслушивания оставит их разговор в секрете.
Молли унеслась вниз, возмущенно и злобно наносить заклятья очистки на любой подходящий предмет. Благо, в доме всё ещё хватает чего-то подобного.

Сириус ясно видит печать скорбного упрямства на молодом лице и вздыхает, занимая кровать напротив.

— Я пришёл извиниться. За удар. И поговорить с тобой.

— Я уже понял, что поступил плохо. Не нужно читать мне лекции.

— Кто говорил о нотациях? Для этого у тебя есть мать. Я никогда не горел желанием брать на себя чужие обязанности, знаешь ли.

— Мне просто нужны были деньги. Никто не хочет этого понять.

Сириус с раздражённым вздохом ущипнул себя за переносицу. Разговор сворачивал совершенно не туда, куда нужно. Итак пришлось потерять целых полдня из-за этого несносного ребёнка.

— Послушай, мне плевать, сколько тебе нужно было денег и на что. Твои амбиции и способ их исполнения — твоё личное дело.

— И поэтому ты сдал меня матери! — Рон Уизли краснеет от обиды, ярости, пытается вскочить. Сириус властным движением толкнул его обратно.

— Обязанность твоей матери воспитывать тебя, когда ты поступаешь неправильно! Распространение наркотических зелий вполне входит в эту категорию!

— Что?! Но я… — Уизли бледнеет и дрожит. Сириус громко вздохнул, сдерживая себя от того, чтобы разразиться отборной бранью.

— Как я и сказал, мне абсолютно всё равно, что именно ты делаешь. Это только на твоей совести. На самом деле, я искал тебя, потому что мне нужна твоя помощь в борьбе с Воландемортом, если ты достаточно зрел для этого.

— Как я могу помочь?

Сириус скептически нахмурился на моментально вспыхнувшую решительность в лице Уизли. Может, столь быстрое переключение с одной эмоции на другую вполне нормально для кого-то подросткового возраста? Так или иначе, этот разговор давно следует закончить.

— Я постараюсь, правда! — торопливо обещает Уизли, когда молчание затягивается. — Я могу помочь.

— Я на это рассчитываю. — сухо прокомментировал Сириус. — Ты ведь был с Гарри, когда он открыл Тайную Комнату?

— Да. — с некоторым колебанием отвечает Уизли. Цвет его лица при этом становится бледновато-зелёным.
— Мне нужно, чтобы ты попробовал открыть её. — без лишних объяснений сказал Сириус. — Встречаемся сегодня в полночь в туалете Плаксы Миртл. Гарри ведь оставил вам мантию?

— Она у Гермионы. — немного съеживается Уизли.

— Значит, ты возьмёшь её. — подвёл итог Сириус и отменил чары. Уже взявшись за ручку двери, Сириус обернулся, смерил Уизли ещё одним долгим взглядом. — Подумай вот о чём, Рон Уизли. Питер Петтигрю очень хотел выделиться, сделать своё собственное имя, а не держаться в тени своих более известных друзей. И противозаконный путь, который он для этого избрал, не привёл ни к чему хорошему. Дружба — вот настоящее сокровище, которого не заменят горы галлеонов. Сейчас я выйду отсюда, а ты извинишься перед своей матерью. А потом попросишь прощения у своей лучшей подруги Гермионы Грейнджер, которая абсолютно не заслуживает такого пренебрежительного отношения с твоей стороны. Никто тебе ничего не должен. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.

Ответа дожидаться он не стал, достаточно громко закрыл за собой дверь.

«Мерлин, если я был хоть минуту таким же хлопотным, неудивительно, что матушка выходила из себя.»

Возвращение после прогулки ощущалось скомканным. С Малфоем Гермиона рассталась в вестибюле, на прощание слегка сжав его локоть. Пусть слухи не беспокоили их обоих в той степени, с какой горячностью их обсуждали остальные ученики Хогвартса, но всё же излишне подставляться под чужое внимание не хотелось.

Она как раз спешила в башню, размышляя над тем, что пропустит ужин и займётся домашним заданием на следующую пятницу, когда нос к носом столкнулась с Роном.

— Чёрт побери. Извини.

— Прости. — Рон почему-то густо покраснел, дохнув на нее морозным дыханием. — Я как раз искал тебя. В общем. Мы можем поговорить?

— Ладно. Я спущусь через минуту.

Гермиона старательно прогнала от себя ощущение сиюминутной тревоги и подозрительности. Конечно, между ними не всё было гладко, но это не значит, что говорить не о чем. В конце концов, Гарри бы подобного не одобрил. После теплого, бодрящего душа она спустилась в гостиную с рюкзаком на перевес. Рон ждал её в одном из кресел и как-то нервно улыбнулся. Пришлось дождаться, пока основная масса учеников выйдет из гостиной.

Рон вёл себя странно. То и дело краснел и смотрел куда угодно, но не на неё. Гермиона начала не спеша доставать пергамент и учебники из рюкзака.

— Так что случилось?

— Не то чтобы, я просто… Посмотри на меня, Гермиона.

«Он действительно смущён. Только с чего вдруг?»

— Я не был хорошим другом последнее время. В смысле, ты должна понять… Сначала исчезает Гарри, потом ты начинаешь проводить время с Малфоем, я просто чувствовал себя потерянным. Даже Фред и Джордж, они добились большего в первый же год самостоятельной жизни, Перси занимает престижную должность, это давит на меня больше, чем обычно. Это не означает, что я хотел обидеть тебя.

«Типично. Даже во время извинений переложить часть ответственности.»

— Ты простишь меня, Гермиона? — выражение лица Рона из смущённого становится растерянным.

— Ты завистливый придурок. Но я на тебя не злюсь. — наконец, заговорила Гермиона и скрестила руки на груди. — Честно говоря, Рон, я не уверена, что между нами всё будет по-прежнему. Кругом столько всего происходит… Дело больше не в чьих-то личных успехах. Идёт война. На детские склоки нет времени.

— Да, конечно! — торопливо согласился Рон, даже не отреагировав на первую часть реплики. — Я здесь отчасти и поэтому. В Хогсмиде… В Хогсмиде я встретил Сириуса. Мы договорились о встрече в полночь, так что…

Гермиона поджала губы и снова полезла в рюкзак, коснувшись небольшого замочка на самом дне. Дополнительный карман с чарами незримого расширения. Защита оказалась довольно сложной, даже пришлось накапать пару капель крови, зато теперь доступ к содержимому будет только у неё. Сириус был прав: магия бывает крайне разнообразной.

«Было бы глупо надеяться, что Рон извинится сам. Впрочем, Сириус ведь обещал поспособствовать. Надо будет поблагодарить его.»

— Спасибо. — неловко поблагодарил Рон, торопливо убирая мантию в карман.

— Будь осторожен. — напомнила Гермиона. — Невидимость ещё не делает тебя неуязвимым.

— Это точно. — Рон вздохнул и посмотрел на учебник трансфигурации. — Так… Как у тебя дела?

— Прости? — Гермиона моргнула.

— Ну, мы не то чтобы разговаривали последнее время, и я подумал спросить.

Василиск мёртв. Никакой опасности не будет, если только прежний обвал не рухнет им на головы, что легко решается с помощью магии. И всё-таки по какой-то причине у Рона трясутся колени. Дверь в темноте скрипит отвратительно громко, у противоположной стены тускло вспыхивает факел, Рон прокрадывается внутрь.

Чёрный пес у раковины пошевелился, широко зевнул и встряхнул ушами. Рон успевает суетливо запихнуть мантию в карман, когда на месте собаки появляется Сириус Блэк и протягивает странную чёрную коробочку.

— Послушай. И запоминай. Я подумал, что после записи тебе будет проще повторить.

Шипение отражается от сводов потолка, Рон невольно вздрагивает и морщится от запаха жжёного пластика. Потом поворачивается к раковине и сосредоточенно смотрит на змею. Сириус за его спиной бросает коробку в мусорное ведро и застывает в ожидании.

— Откройся. — приказывает Рон и невольно моргает, когда раковина послушно сдвигается вниз.

— Мгмх… — Сириус смотрит в чёрную дыру, почёсывая бороду. — Похоже, скомандовать должен волшебник, а не обязательно Наследник Слизерина. Интересно…

— Вполне логично. Джинни не имеет никакого отношения к Слизерину по крови. Дневник использовал её тело, чтобы нападать на учеников. — тихо отвечает Рон. — Что ж… Теперь только вниз.
......
Ещё некоторое время они шли извилистыми, тёмными проходами, прежде чем вышли к тяжелой на вид круглой двери, испещрённой множеством змей. Рон неслышно сглатывает, не в силах отделаться от ощущения, что их рубиновые, вертикальные зрачки наблюдают за ним. Но то, что он увидел дальше, заставило горло сжаться от страха.

— Мерлиновы яйца… — хрипло выдохнул Сириус, медленно обходя василиска. Рон, как заворожённый, не в силах отвести глаза от кроваво-красных глазниц и развороченной пасти. Тут и там на полу виднелись огромные пятна крови. — Я тут понял, что нет смысла волноваться за Гарри. Если он убил это без палочки, Воландеморт будет на один зуб.

— Точно. Мечом Гриффиндора. — соглашается Рон, чувствуя как лицо заливает краска стыда. Как можно было быть таким идиотом всё это время?! — Только Гарри так может, да? Безумие какое-то.

— Лили бы убила Дамблдора если бы это увидела. — хмыкнул себе под нос Сириус и вынул из кармана какой-то мешочек. — Так, иди сюда. Поможешь мне.
.....
— Мерзкая тёмная магия. Собери клыки вот сюда. И дай мне один. — скомандовал Сириус и протянул мешочек Рону. — Чем больше, тем лучше. Только осторожнее. Если поцарапаешься, скорее всего, довольно быстро умрёшь.

— Стало намного понятнее и спокойнее, большое спасибо. — язвит Рон. но тем не менее делает, что нужно. Змеиные клыки гладкие, холодные, и немного скользкие. Они на удивление легко выдираются из пасти. Впрочем, возможно дело в ране на голове змеи? Один клык Рон ногой отправляет Сириусу.

— Этот медальон — крестраж Воландеморта. Одна из тех вещей, которая помогает ему воскреснуть. — просто объясняет Сириус. — Ты поможешь мне уничтожить его.

— Почему я? — резко разворачивается Рон. — Почему не Гермиона или ты сам? Или ещё кто-то из Ордена?

— Я просто подумал, что ты захочешь отомстить за сестру. — пожимает плечами Сириус. Рон не отрывает пристального взгляда от медальона, забывая, что окровавленный клык василиска всё ещё в его руке. — Я пойму, если ты не готов к этому, но в этой дряни достаточно сильная магия. И я беспокоюсь, что есть ещё.

— Сколько по твоему этих крестражей? — Рон хмурится. Если Воландеморт останется бессмертным, то борьба может оказаться бесполезной. Особенно когда бороться окажется некому.

— Пока что я точно знаю о четырех, если учесть Воландеморта. — Сириус мрачно посмотрел на медальон. — Дневник Гарри уничтожил на втором курсе, Дамблдор нашёл кольцо и тоже уничтожил его. Если считать ту часть, что находится в самом Воландеморте и Гарри…

— Что ты хочешь сказать? В каком смысле, считая Гарри? — возмутился Рон. — Тёмная магия не может держаться в живом существе так долго безо всяких последствий! Я знаю!

— Активная магия — нет. — со вздохом согласился Сириус. — Дело в том, что мы мало знаем о крестражах, кроме самой общей информации. Предметы, в которые помещается часть души, должны быть магическими. О том, чтобы часть души помещали в живое существо, я никогда не слышал. Это было бы похоже на профессора Квирелла на вашем первом курсе, полагаю.

— Но Гарри…

— Не перебивай. — тон Сириуса стал жёстким, отдалённо жутко напоминающим Вальбургу Блэк, но, к счастью, указать на это было некому. — Так вот, как я и сказал, это только предположение. Но шрам Гарри был крестражем. Поэтому ему снились сны о Воландеморте, поэтому шрам начинал болеть, как только Воландеморт оказался рядом. Поэтому по первоначальному плану Альбуса Гарри должен был принести себя в жертву, сделав Воландеморта уязвимым.
— Должен был? То есть, теперь это не обязательно? — с надеждой прошептал Рон, чувствуя себя плохо как никогда в жизни. — Ты ведь нашёл выход, правда? Ты и Дамблдор!

— Ты обратил внимание, что после нападения дементоров у Гарри больше никогда не болел шрам? — вопросом на вопрос ответил Сириус. Рон рухнул на колени от облегчения, покосившись на медальон, который лежал между ними. Украшение выглядело максимально безобидным. — Не знаю, кто из Пожирателей Смерти послал дементоров в тот день, но он оказал нам услугу.

— Гарри знает?

— Нет. Пока нет. Я дождусь его возвращения, прежде чем мы поговорим все вместе. Может, к тому времени получится уничтожить ещё несколько кусков. — мрачный взгляд Сириуса снова остановился на медальоне. Рон наморщил лоб, про себя прикидывая различные варианты.

— Мы правда не можем использовать это?

— Использовать? Ты в своём уме? Это мощная тёмная магия. — возмутился Сириус. — Как ты собрался это использовать?

— Может, для поиска других кусков? Это было бы логично.

— Абсолютно неосуществимо, если мы не знаем, как они выглядят. У нас нет в запасе нескольких лет на поиски. — Сириус поджал губы. — Не то чтобы я не думал об этом. Но если бы мы могли использовать крестраж, это предполагает тесное взаимодействие с ним, так что…

— Слишком рискованно. — неохотно соглашается Рон и крепче сжимает клык в своей ладони. — Тогда начнём?

— Полагаю, тебе нужно открыть его. — Сириус отходит на пару шагов и крепко сжимает палочку.

Рон на пару секунд закрывает глаза, а когда открывает их, то фокусируется только на змее на поверхности. Шипящие звуки из собственного рта не кажутся больше чужеродными. Раздается оглушительный щелчок, вызывающий дрожь страха по позвоночнику. Крышка медленно откидывается, на Рона смотрят внимательные, тёмные глаза. Самые красивые глаза, какие он когда-либо видел.

— Ты такой слабый, Рон Уизли. — шипение проникает в его голову. — Ты ведь ненавидишь это. Ненавидишь быть слабым, ненавидишь быть позади. Почему ты вообще позволяешь себе быть позади? Ты чистокровный! Неужели в твоей мелкой, гадкой душонке нет ни капли гордости? Неужели ты не мог ничего предпринять, чтобы добиться славы за все эти годы?

— Чего ты ждёшь?! Бей! — рявкает Сириус. Его голос отражается от колонн, но не перебивает шипения, Рон чувствует себя раздавленным, обессиленным, не способным оторвать взгляд от пронзающих тёмных глаз.

— Я вижу твоё сердце, Рон, и могу помочь тебе. Подумай. Я могу дать тебе знания, силу, которая позволит тебе раз и навсегда возвыситься над остальными. И она будет принадлежать тебе. Она ведь ценит знания, храбрость, силу. Этого будет достаточно, чтобы она стала твоей. Я могу дать тебе это, Рон. Мы будем союзниками. Подумай, сколько всего мы могли бы достигнуть!

— Давай же, Рон!

— Тебе нужно быть увереннее. Великие люди делают великие вещи, Рон. Убей лишнего. Яд василиска — безотказное оружие. Его никто не найдет, достаточно просто закрыть комнату. Решайся. Я помогу тебе. Мы добьёмся величия, вместе…

Рон видит перед глазами, как выбирается из комнаты, видит себя в Министерстве, своё восхождение, путешествия, видит, как он убивает дракона, спасая тем самым Хогсмид. Видит сияющие глаза Гермионы, когда она бежит к нему и бросается на шею на глазах Драко Малфоя, краснеющего от злости и зависти.

Гермиона… Он останавливается на этой мысли, вспоминает чернильные пятна на её руках между большим и указательным пальцем правой руки. Видит перед собой её в гостиной, видит, как ниспадают вниз её волосы, частично закрывая лицо, замечает лихорадочный блеск её глаз. Видит, как она сосредоточенно помешивает котёл и оборотное зелье принимает нужный цвет.

Рон моргает, выдыхает и бросает взгляд на бледное, напряжённое лицо Сириуса, кончик палочки которого светится кроваво-красным. Рон сжимает зубы, поднимает руку и вонзает клык прямо в центр медальона. Шипение сменяется нечеловеческим, яростным криком. Рука Рона дрожит, но он не позволяет себе ослабить хватку. Внезапно всё заканчивается, Рон вытягивается на холодном каменном полу, оглушенный собственным дыханием.

— Ты напугал меня, парень. — уселся на пол Сириус.

— Я сам себя испугался. — тихо признается Рон, кровь стучит в ушах. Тело всё ещё не покидает слабость. — Я ведь могу рассказать об этом Гермионе?

— Само собой. Уверен, она ждёт в гостиной, как всегда. — в ответ на вопросительный взгляд Сириус усмехается. — Она ведь ждала вас с отработок. Не думаю, что сейчас что-то изменилось.

— Наверное. — Рон невольно краснеет от мысли, что Гермиона ждёт его и волнуется. С трудом, но ему удается сесть. — Оно ведь мертво, верно?

— После яда василиска ничто не выживет. Даже такая тёмная дрянь, как крестраж. — авторитетно кивает Сириус и сгребает остатки медальона в карман. После чего бросает задумчивый взгляд на тушу. — Я попрошу Кричера забрать это отсюда. И ту шкуру снаружи. Клыки ещё пригодятся, можно даже сделать кинжал или типа того. А остальное продадим и сделаем тебе и твоей сестре по сейфу.

— Что? Нет! — Рон отчаянно вздрагивает, чувствуя как горят уши и лицо. — Я… Я не могу. Гарри убил его.

— Гарри будет не против. Ты и твоя сестра пострадали от этого монстра.

— Но Гарри.!

— Разделим деньги на три части, если хочешь.

— Ты… Ты уверен, Сириус?

— Выпрямись, парень. — командует Сириус, снова неосознанно копируя тон собственной матери. — Ты заслужил это ещё когда спустился сюда в первый раз с неисправной палочкой. И подтвердил своё право, только что уничтожив кусок Воландеморта. Ты достоин лучшего.

— Спасибо. — всё ещё отчаянно красный Рон опустил голову. Мысль о собственном сейфе, независимом от родителей, будоражила воображение. Может, ему даже удастся пригласить в Хогсмид Гермиону и купить ей столько книг, сколько она захочет. Как только мама снова подпишет разрешение, конечно.

Сириус спланировал всё аккурат к следующему походу в Хогсмид. Так будет гораздо проще, чем выискивать укромное место в замке. Да и большая черная собака в деревне не привлечёт много внимания. Почему-то вспомнилось, как он пробирался сюда пару лет назад в поисках еды, ежась от влияния дементоров…

«Благо, на этот раз их нет…»

Воспоминание превратило его желудок в тугой, болезненно сжимающийся комок, и он тряхнул головой. Медленно, но верно улица заполнялась учениками Хогвартса. Сириус поднялся, втянул носом воздух и потрусил налево, ловко лавируя между чужими ногами.

Постепенно он всё дальше и дальше уходил от главной улицы, стараясь не выпускать из виду знакомую рыжую макушку. Рон Уизли явно нервничал, без конца оглядываясь по сторонам на предмет слежки. Сириус, повинуясь интуиции, спрятался в тени здания, бесшумно продвигаясь вперёд.

Чем дальше они шли, тем меньше происходящее нравилось Сириусу. Как только он увидел Мундугуса с объемистой сумкой, то невольно глухо заворчал. Уизли тем временем быстро сунул в карман небольшой свёрток, взял несколько галлеонов и поспешил прочь.

«Нет. Скажи мне, что ты не настолько глуп!»

В каждой деревне или городе есть «плохие» районы. Место, где оказываются все те, кто недостаточно силен, ответственен или просто богат, чтобы обеспечить условия получше. Безошибочно в нос ударил запах застиранного тряпья, сигарет и дешёвого пива. Сириус кожей чувствовал скользящие по нему взгляды из-под грязных окон, из-за углов с гниющим мусором… К счастью, глухой, предупреждающий рык был достаточным аргументом, чтобы даже самые отчаявшиеся «свои» не вздумали его трогать.

Рон Уизли в чистой хогвартской мантии со школьным рюкзаком здесь смотрелся неуместно и нелепо. Более того, он даже не попытался проявить хоть малую толику благоразумия, широко раскрытыми глазами разглядывая всё вокруг. Сириус мрачно наблюдал за тем, как он отдает «своим» несколько невзрачных флаконов и лихорадочно пересчитывает кнаты.

Разумеется, здесь не водиться ничего крупнее. Тот, кто живет в подобном месте достаточно долго, быстро усваивает, насколько опасным может быть наличие «лишнего золота.» Буркнув что-то на прощание, Рон Уизли едва не убегает. Подальше от покосившихся домов, жадных взглядов и этого запаха. Сириус бесшумно следует за ним. Быстро возвращает облик и за шкирку тащит на задний двор «Трёх мётел», как только появляется такая возможность.
Уизли попытался закричать, но был быстро и бесцеремонно заткнут заклинанием. Оказавшись на земле, он резко разворачивается, широко раскрытыми глазами уставившись на Сириуса. И тут же краснеет от ярости:

— Что ты творишь, чёрт побери?!

— Могу спросить тебя о том же, маленький курьер. — выплюнул Сириус. Ярость в его голосе заставляет Рона отшатнуться. — Сколько же ты получил? 3-4 галлеона за чужую жизнь?

— Не смей! — взвился Рон, вскакивая на ноги и яростно сжимая кулаки. — Ты ничего не смеешь говорить мне! Ты родился с золотой ложкой в заднице, понятия не имея, каково это…

Договорить ему было не суждено. Кулак Сириуса безжалостно врезался точно в челюсть, раздался характерный хруст. Сириус тяжело дышал, разглядывая бессознательное тело. Мысли проносились в сознании подобно лошадям на скачках. Приняв решение, Сириус сжал руку на плече Уизли и с хлопком аппарировал на площадь Гриммо.

— Хогсмид — самое большое поселение магической Британии, но не единственное? — задумчиво спросила Гермиона, поправляя сумку на плече. Свежий воздух после толпы Сладкого королевства был самой настоящей благодатью.

— Конечно, нет. — согласился Драко несколько рассеянно. Медленно прожевал шоколад. — То, что волшебники прячутся — вовсе не значит, что их мало. Ты ведь была на чемпионате мира?

— Чемпионат мира. Не Британии. — въедливо напомнила Гермиона.

— О. Всё, что хочешь. — фыркнул Драко. — На текущий момент официальная статистика насчитывает около 25 миллионов человек волшебного населения, не считая существ и семей, которые не слишком хотят вносить себя в список.

— Из них чистокровных? — заинтересовалась Гермиона. Это действительно была впечатляющая цифра. По Хогвартсу у неё создалось стойкое впечатление малочисленности волшебников.

— 28. — нахмурился Драко и снова откусил шоколад. — Эта цифра по состоянию на 1991 год так и осталась неизменной. И если у нас не будет достаточное количество наследников и наследниц, вероятно, что всё сократиться минимум вдвое из-за… Думаю, ты меня понимаешь.

Гермиона нервно прикусила губу. Сейчас, сравнивая эти цифры, звучало действительно ужасно.

— 27 фамилий, большая часть из которых твои родственники тем или иным образом, но как тогда…
— Мама думает об этом. — Драко вздохнул и пошёл вперед, подставив ей локоть. Гермиона моргнула, только сейчас вспомнив, что они так и стоят посреди улицы. — На самом деле, мы все думаем об этом. Дело ведь не только в традициях, магической силе или политике. Мы… Наши фамилии были первыми. Малфои пришли сюда вместе с Вильгельмом Завоевателем много лет назад. Никак нельзя позволить чтобы такая длинная история просто исчезла. Наши знания, наши предки достойны того, чтобы о них помнили. Я должен стать достойным того, чтобы меня помнили волшебные поколения в будущем. Мы не покупаем влияние или славу, мы наследуем. Это очень большая ответственность.

— Я никогда не думала об этом с такой стороны. — призналась Гермиона.

— Верю. Сложно представить себя в чужой шкуре. — согласился Драко.

Некоторое время они шли молча, Гермиона уже не обращала внимание на взгляды однокурсников. На самом деле, поначалу она сомневалась, стоит ли идти. Но потом вспомнила вечер в Клубе Слизней и решила, что достойна того, чтобы хорошо провести время. Да, с Драко Малфоем. Ну и что? В правилах Хогвартса не написано, что гриффиндорка не может дружить со слизеринцем. Совсем наоборот. Шляпа, вот, в начале года настаивала на единстве…

— Знаешь, у меня есть вопрос… Если ты не захочешь, то можешь не отвечать, ладно? Я просто… Думаю об этом какое-то время.

Драко немного нахмурился, но кивнул. Гермиона отвела глаза в сторону, чувствуя себя смущённой. Честное слово, Сириус мог бы дать ей что-то более конкретное, чем «намекни ему!»

— Спрашивай, я не против.

— Скажи, ты действительно думаешь, что сейчас, когда вас осталось так мало, открытый конфликт — единственный выход? — тихо спросила Гермиона. И невольно крепче сжала его локоть. — Ответь мне. Если грязнокровок станет меньше 28 фамилий, это поможет? Как этим решить проблему?

— Всё намного сложнее. Ты не понимаешь! — резким тоном отрезал Драко, устремив застывший взгляд вперёд.

— Да. Не понимаю. — не стала спорить Гермиона. Драко вздрогнул и медленно выдохнул. Расслабился. Совсем немного, но расслабился. — Так объясни мне. Пожалуйста. Я больше не могу думать об этом и мириться с мыслью, что все 28 фамилий согласны с политикой расовой чистки, чтобы выжить.

— Нет. Вовсе нет, Грейнджер! — Малфой хмуро посмотрел на неё. — Идём. Поговорим об этом в более уединённом месте. Этот разговор должен остаться конфиденциальным.
— Конечно. — тут же согласилась Гермиона и улыбнулась. В этом году её жизнь действительно перевернулась с ног на голову, ведь теперь она безоговорочно доверяла Драко Малфою.

Сириус безмятежно курил, вытянув длинные ноги к каминной решётке. Крики Молли со второго этажа было слышно так, будто она стояла рядом. Голос младшего Уизли наоборот затих. Тонкс на диване неловко ёжилась, поглядывая на лестницу. Её волосы поминутно меняли цвет.

— Это очень плохо, что мне хочется вмешаться? По-моему, даже тупой уже понял бы.

— Она его мать. И выполняет свои обязанности. — флегматично ответил Сириус.

— Да уж. — Тонкс нервно хохотнула. — Если бы я вытворила подобное, ещё неделю не смогла бы сидеть.

— Меда разве.?

— Нет, что ты! Я хочу сказать, я никогда не злила её достаточно. — покраснела Тонкс. — Но мне кажется, это стало бы последней каплей.

— Я не ожидал такого. — ворчливо признал Сириус. — В принципе, у него перед глазами был пример отца и работящих братьев, выбивающихся в люди. Один даже пробился в Министерство на высокую должность. Как можно при таких вводных связаться с Мундугусом?

— Когда ты вызвал меня и попросил прихватить с собой Молли, я тоже не думала ни о чём подобном. — кивнула Тонкс. — Я могла ожидать неприятностей от близнецов, но Рон…

— Он странно ведёт себя в этом году. Может, после смерти Артура, немного потерял ориентиры или типа того. В любом случае… — Сириус щелчком испарил окурок. — Как насчёт еды? Я хочу чего-то жирного и вредного. Когда Молли закончит, мне нужно поговорить с ним.

— Неужели хочешь добавить? — хихикнула Тонкс. — Ты прописал отличный хук.

— Не в этом смысле. — Сириус поморщился. — Строго говоря, я не должен был бить его. Просто вышел из себя. Нужно обсудить с ним ещё пару вопросов прежде чем вернуть обратно в школу.

— Ладно, мистер ангел-хранитель. — хихикнула Тонкс. — Можешь не оправдываться.

Гермиона много раз была в Хогсмиде, но никогда не видела этого места. За тёмными, стеклянными дверьми их ждал просторный за с круглыми столиками на двоих.
Всё вокруг, от мебели до подсвечников и хрустальной люстры под потолком хранило ощущение старины.

В сопровождении Малфоя и эльфа в белом полотенце Гермиона подошла к столику у окна и неловко села. Эльф принял её сумку и их мантии. На столе с негромким хлопком появилось меню.

— Здесь нет цен. — насторожилась Гермиона.

— Не думай о золоте. Я предъявил палочку на входе, в конце ужина в Гринготтс просто поступит запрос. — ответил Драко, пробегая глазами меню. — Чтобы выбрать, просто коснись палочкой нужного блюда.

— Надеюсь, это не слишком дорого. — покраснела Гермиона. Драко ничего не ответил, кончиком палочки коснувшись пары наименований. Очень медленно к ним подплыла бутылка и наполнила бокалы.

— Здесь вкусно. И нас невозможно подслушать. — проговорил Драко. — В конце концов, я могу тратить своё золото, так что не переживай о таких пустяках.

Гермиона со вздохом выбрала несколько блюд, с интересом глотнула вино.

— «La Grande Annee» — удивилась она.

— 1829-го. — подтвердил Драко. — Ты разбираешься в напитках. Это приятно.

— Я пробовала его однажды, вот и запомнила. Во Франции с родителями. — смутилась Гермиона.

Вскоре появилась еда, и им пришлось отвлечься. При всей своей любви к Хогсмиду, Гермионе было сложно не признать, что она всегда хотела чего-то большего, чем просто сладостей или сливочного пива. Да и сложно по-настоящему привыкнуть к изолированности Хогвартса после открытого маггловского мира. Открытого, если у тебя есть деньги, разумеется.

Еда была восхитительной. Гермиона просто обожала крем-супы и пасту с морепродуктами, а десерт выглядел как самый красивый торт в её жизни. Отправив вилку в рот, Гермиона поклялась себе, что приведёт сюда родителей. Кстати говоря…

— Насколько вместительным должен быть сейф, чтобы здесь обедать? Или дело в фамилии?

— Никому не будет дело до фамилии, если ты в состоянии оплачивать карточку постоянного клиента. Это 2000 галлеонов в год. — спокойно ответил Драко. Гермионе потребовалось всё её самообладание, чтобы не подавиться глотком. В конце концов, было бы жаль пролить такой шикарный напиток на скатерть. — На самом деле, в деревне несколько таких мест. Но конкретно здесь аншлаг ближе к вечеру.

— Поэтому ты его выбрал.

— Верно.

— Итак, ты наверняка знаешь, в чём состоит суть вассальных отношений?

— В общих чертах. Сюзерен выделяет вассалу земельное владение и в ответ требует преданности, часто фамильной. Нередко вассалы платят ренту.

— Именно. Думаю, ты понимаешь, что отнюдь не все волшебники связаны между собой вассальной клятвой. На самом деле, большинство из нас предпочитает относительную свободу, какую может предоставить Англия. Но до начала 18 века такой вид взаимоотношений между магами обладал огромным значением и юридической силой. Потом пришёл прогресс. Многие семьи стали отказываться от земель сюзеренов и обязательств, с ними связанных. Магическое ремесло и искусство развивалось. Для многих семей это стало иметь личное значение, особенно когда дело касалось какого-то конкретного дара. Например, Принцы с их талантом к зельеварению. Или Блэки с их склонностью к тёмной магии. Ты должна понимать, что когда кого-то называют Тёмной семьёй, это имеет под собой подоплёку. Только время шло, чистокровных семей становилось всё меньше. Дело не только в войне. Проклятья, политика, общее настроение… Нас считают пережитком прошлого. И не слишком любят вспоминать, что старые семьи — это буквально часть истории нашей страны.

— Ты хочешь сказать…

— Не перебивай. — кратко велел Драко и сделал большой глоток. — Нас становится меньше. Всё, на что мы можем опираться: влияние и золото. Но даже в магических сферах количество тех же полукровок сейчас зашкаливает. Нас называют традиционалистами, консерваторами! Теми, кто препятствует прогрессу и равноправию, не даёт этой стране развиваться дальше. Ситуация обострилась в первую магическую, когда… — Драко остановился и отрицательно покачал головой. — Нет. Всё началось гораздо раньше. После того, как Дамблдор победил Гриндевальда, полагаю. Ты в курсе его компании?

— «Власть волшебникам, магглов в подполье, как крыс»? — иронично уточнила Гермиона.

— В общих чертах. — хмыкнул Драко. Невозможно представить, чтобы раньше они разговаривали о подобных вещах без взаимных проклятий и оскорблений. — Как бы там ни было, Дамблдор победил. И последствия покатились по миру незамедлительно. Реформы, отмена старых законов, запрет на целые отрасли магии… Настоящий кошмар, когда ты из традиционной семьи. Напряжение росло. И внутри чистокровной партии в том числе, все были разобщены. Никто не мог доверять друг другу. И в критический момент, когда казалось, что всё потеряно, появился Лорд.

— Ему просто поверили? Без доказательств?

— О, нет. Он действовал как настоящий слизеринец. С самого своего появление в Хогвартсе он заявил о своей силе, люди тянулись к нему, а однажды на его пальце появился родовой перстень Гонтов.

— Гонтов?

— Старинная семья. Потомки Салазара Слизерина. Если раньше чистокровные просто испытывали к нему определённый, то сейчас ни у кого не осталось сомнений. Это были наследники и наследницы чистокровных родов, на глазах которых рождалась надежда. Лорд был сильным. Умным. Располагающим. — Драко сделал большой глоток. — По словам отца, старшее поколение сами настаивали на том, чтобы не терять Тома Марволо Гонта из виду. Ни в коем случае.

— Потому что считали, что это единственный шанс.

— Да. После окончания Хогвартса он уехал. Слухи о его величии в магическом искусстве, легенды о путешествиях, всё это расходилось по гостиным не хуже свежих сплетен после весеннего бала. Каждый раз, когда он возвращался в Англию, начинался практически национальный праздник. Все видели в нём избавление, сбывшуюся мечту собственных чаяний, предвестник прежнего величия. И конечно, никто из них не задал ни единого вопроса, когда речь зашла о клятве. В конце концов, это ведь нормально. Клятвы используют повсеместно, в браке, в банке, при приёме на работу… А те, кто отличался особыми заслугами, получали особую метку. Вскоре именно они стали именоваться внутренним кругом. Рыцарями.

— Но они ведь заметили, когда всё пошло плохо? Чистокровные начали гибнуть на этой службе, а это противоречит самой концепции возвышения и сохранения рода.
— Верно. Только опомнились слишком поздно. Ты ведь сама сказала. Сюзерен вправе требовать исполнения обязательств. И преданности, часто фамильной.

Гермиона одним махом прикончила свой бокал и начала нервно грызть шоколад. Её глаза метнулись к левой руке Малфоя.

— Так называемая первая магическая война не началась в один день, как об этом любят писать в книгах. Всё началось не с того, что: «лорд такой-то вероломно напал на такого-то, а третий оскорбился и поклялся отомстить.» — Драко вздохнул. — Это был страшный бардак. А потом грянула оспа, которая практически выкосила всё старшее поколение чистокровных, включая семью моей мамы и полностью всех Поттеров. Лорд… Его поведение менялось не за один день, конечно. Но многие замечали правду. Он стал жестоким, подозрительным. Никакой рост магической силы не оправдывает той магии, к которой он прибегал. Магия — это наука, Грейнджер. И, как в любой науке, есть законы которые просто нельзя нарушать. Конечно, Лорд не стал никого слушать. Отец… Да и многие другие испытали большое облегчение, когда вдруг всё кончилось в 81-м. Исчезновение Лорда означало поражение. Но такое поражение было благом.

— Но теперь он вернулся. И вы больше не можете… Никто из вас. — на лице Гермионы застыло выражение ужаса. Драко вздохнул.

— Я не оправдываю всё, что произошло и того, что было сделано в годы войны. По правде говоря, Гермиона, я просто ненавижу насилие и кровь. Меня от этого тошнит. Но ты сказала правду. Мы действительно не можем. Никто из нас. Поэтому… Когда в этот раз начнётся острая фаза, уезжай. Забирай своих родителей, беги как можно дальше, Гермиона.

— Но Гарри…

— Поттер — другой случай. Я бы сказал, исключительный. Я знаю, что ты дорожишь им. Все знают. Но, прошу, подумай. Подумай хотя бы одну минуту. О себе. О своей жизни. И о своей семье. Ты — не традиционалист, и вряд ли мне удастся надавить на тебя ответственностью перед предыдущими поколениями, но всё-таки. Ты не должна погибать в этой войне, к которой не имеешь никакого отношения. У тебя есть шанс. Воспользуйся им и беги.

Натянув первую попавшуюся футболку из сумки, взъерошенный Гарри направился вниз. В доме было тихо, гостиную щедро освещали лучи закатного солнца. Рид всё ещё был на прежнем месте, крепко прижимая к груди одну из подушек. На кухне, за «барной стойкой» обнаружился Росси со стаканом воды и пачкой таблеток от похмелья.

— Привет, старик. — не удержался Гарри.

— Ха-ха. — проворчал Росси. — Посмотрю я на тебя в 70 лет. Почему ты такой отвратительно бодрый?!

— Я выспался. — подавил смешок Гарри. После чего по-хозяйски полез в холодильник. — Ты завтракал?

— Пощады!

— Понял.

Выбор пал на салат с говядиной, мёдом и грушей, апельсиновый сок и изрядный кусок торта, которому после некоторых раздумий составила компанию венгерская хвосторога. Засыпав в кофеварку порцию свежего кофе, Гарри щёлкнул парой кнопок и принялся за еду.

***

Росси с улыбкой наблюдал за ежедневной, комфортной рутиной своего… Ученика? Сына? Напарника? Так или иначе, одно только присутствие Гарри как будто освещало этот дом изнутри.

«Такой прекрасный день не годится для серьёзных разговоров. С другой стороны, когда, если не сейчас?»

— Я тут взял на себя смелость перебрать фотографии. Хочешь взглянуть?

— М? — заинтригованный Гарри одним махом проглотил всё, что было во рту. — Да, конечно. Это ведь те, что на старые плёнки?

— Я бы попросил! Старые плёнки никогда не потеряют актуальности! — наставительно заметил Росси. Гарри нетерпеливо кивнул. Росси придвинул к нему пачку карточек.

Несмотря на плёнку, фото были цветными. И достаточно небольшими. Сердце Росси сжалось от радости, когда Гарри первым делом сцапал себе их совместную фотографию.

«Может, я и впрямь становлюсь сентиментальным? В 70 вполне пора бы.»
Фотографий было много. Следующей Гарри забрал общее фото, затем ещё одно — с Ридом и Эмили, затем то, что с Гидеоном за шахматной доской. Фото в обнимку с Гарсией. Фото с семьёй Хотча, затем с семьёй Джей-Джей, отдельное фото с детьми и с Морганом. Была даже фотография с Джой, но её он решительно отодвинул Росси со словами:

— Вот. Будешь вспоминать нас обоих. А мне, кажется, нужен новый бумажник, с дополнительными карманами.

Росси хохотнул, согласно наклонив голову.

— Доедай, и разберёмся с этим. Ты как-то упоминал, что у волшебников фотографии двигаются?

— Ага, и портреты тоже. — кивнул Гарри. — Я могу выяснить, каким образом. Гарсия будет в восторге. И Джек с Генри тоже.

— А закон?

— Технически я его не нарушаю. Отдел поведенческого анализа уже в курсе о магии. И получил неофициальное разрешение работать со мной от людей сверху. А Джеку и Генри можно сказать, что это крутая компьютерная графика, которую следует спрятать как личное сокровище. Уверен, проблем не будет.

— Мальчишки обожают приключения и тайны. — согласился Росси. — На всякий случай, фото будут храниться в моём доме.

Раздался щелчок, в воздухе теперь преобладал запах свежего кофе. Гарри резво поднялся на ноги, отправив опустевшую тарелку в раковину.

— Тебе налить?

— Плесни немного. — отозвался Росси, подозревая, что будет тянуть эту несчастную чашку кофе до темноты. Желудок сейчас вообще не ощущался способным принять что-либо извне после вчерашнего праздника.

За кофе Гарри принялся за торт, затем безжалостно откусил голову дракону, прикрыв от удовольствия глаза. Росси тем временем прикидывал, с какой стороны подойти к важному разговору. Должно быть, озабоченность слишком явно отразилась на его лице.

— Поделишься мыслями? — предложил Гарри, сосредоточенным, спокойным голосом. Точно по учебнику. Росси издал смешок.

— Выучил на свою голову… Но, в общем, да. Есть кое-что, о чём я хотел поговорить с тобой ещё вчера.

— Я слушаю. — в голосе Гарри отразилась сосредоточенная серьёзность.

— Ты ведь планируешь вскоре вернуться. Ловить Воландеморта. — не стал ходить вокруг да около Росси.
— Гидеон говорил с тобой? — немного нахмурился Гарри. И, кажется, занервничал.

— Нет, не говорил. Но это итак понятно. Ведь всё, что происходит здесь — прелюдия к основной пьесе.

— Я думал… Может, вернуться к апрелю. Или около того. Хочу раскрыть ещё пару дел, и с весны на лето подтянуть магию.

— Волнуешься?

— Не то чтобы. — Гарри задумчиво пожал плечами. — С заклинаниями проблем не будет. Подтяну теорию. И Зелья. Ведь официально я возвращаюсь на учёбу.

— Отчасти об этом я и хотел… В общем…

— Росси пытается сказать, что мы поедем с тобой. — невозмутимый, немного заспанный тон Рида заставил подпрыгнуть их обоих. — Простите.

— Вы вовсе не должны! Это опасно! — отмер Гарри.

— Да что ты? А твоё участие в расследованиях, разумеется, не предполагает никакого риска? — сощурился Росси. Гарри возмущённо открыл рот, но через пару секунд закрыл обратно. — Никто из нас не в восторге от мысли оставить тебя наедине с психопатом. Нам нужно спланировать возвращение в Британию. И поговорить с Сириусом Блэком. Из всех прочих вариантов его дом — максимально подходящее место для штаб квартиры.

— Для безопасности мы можем прибыть в Британию по отдельности, через пару недель после тебя. — вставил своё слово Рид, невозмутимо помешивая кофе. — Вряд ли кто-то из магов обратит внимание на разношёрстную толпу иностранцев. Задержку можно объяснить визой.

— Давно вы всё спланировали? — обречённо вздохнул Гарри. Росси невозмутимо пожал плечами.

— Этого следовало ожидать. Ты — член команды. — напомнил Рид и вытащил из холодильника немного сплющенного акромантула. — Нам останется только обсудить это всем вместе и поговорить с Эмили. И с Перси Уизли, его помощь не помешает. Мне бы хотелось пройтись по Косому переулку и заглянуть в книги.

— Ты точно найдёшь общий язык с Гермионой Грейнджер. — пробормотал себе под нос Гарри. — Слушайте, я правда ценю всё это, но… Нам нужен план. И максимальная осторожность.

На втором этаже Гарри остановился и прислонился к стене. Сердце от избытка эмоций колотилось как бешеное. С одной стороны, мысль о том, что команда окажется вместе с ним в Англии одинаково грела и будоражила воображение. Не раз в мечтах Гарри гулял с Гарсией по Хогвартсу или сидел с Ридом в библиотеке. Но с другой, опасность. Что, если они пострадают? Что, если Пожиратели смерти как-то догадаются о их связи? Магглы ведь беззащитны перед магией!

«У тебя нет выбора. Ты не можешь бросить их!»

Гарри поморщился. Как бы ни было неприятно, голос совести в его голове был прав. Эмили и остальная команда многое сделали для него. Спасли жизнь. В конце концов, именно магглы пострадают первыми, если, не дай Бог, Лорд Воландеморт придёт к власти. И вообще, кто сказал, что маги не поддаются поведенческому анализу?

Мысли перескакивали с одного на другое. Он так и не пришёл ни к чему определённому, бесшумно толкнув перед собой дверь спальни. Гарсия ойкнула и прижала к груди зачарованный дневник. Гарри невольно застыл на пороге: она выглядела совершенно очаровательно в своём чёрном пеньюаре, с распущенными, немного растрёпанными волосами и покрасневшими щёками.

— Гарри! Прости! Я знаю, я не должна была, но дневник вдруг засветился и зазвенел, и я… Я просто…

— Любопытство — не порок! — припомнил слова Дамблдора Гарри, аккуратно прикрывая дверь. Забравшись в кровать, он тут же обнял девушку и вздохнул в её волосы, крепко прижимая к себе. — А ты прекрасна.

Гарсия смущённо ойкнула, поёрзала и устроилась в объятьях. Снова раскрыла дневник.

— Знаешь, это действительно интересно. Твоя подруга вполне могла бы стать преуспевающей писательницей.

— Писательницей?

— Ага, знаешь, тех самых любовных романов, которые легко читаются за один вечер.

— Не уверен, что хочу уточнять. — ухмыльнулся Гарри, за что получил игривый тычок в бок. — Но раз так вышло, может, почитаешь вслух?

— Думаю, у меня есть настроение для этого. — важно протянула Гарсия и пролистала назад несколько страниц, прочистив горло. — «Ещё одна Тайная комната!»

Подобное название заставило Гарри беспокойно вздохнуть, но он прикрыл глаза и начал слушать. Гермиона, к счастью, не обладала его удачей, чтобы раскопать ещё одного василиска.

«Кстати, надо бы спросить Сириуса, как всё прошло.»

Гарри не отрывал взгляда от шахматной доски, сидя в глубоком, кожаном кресле. Локтем он упирался в собственное колено, ладонью поддерживая подбородок и невольно, ненадолго прикрыл глаза. Мелодия* с пластинки приближалась. У старого проигрывателя не было колонок, мощных басов и какой-либо обработки. Но это не стало препятствием.

В тишине ноты заполнили всю гостиную, от пола до потолка. У Гарри невольно возникла ассоциация с неотвратимыми, тёмными морскими волнами, когда звук начал давить, пригибая его вниз, заставляя напряжённо свести плечи. Гарри упрямо сомкнул губы, но давление исчезло также внезапно, как и появилось.

Теперь звук побежал вдоль позвоночника проворными капельками дождя, до самого затылка вызывая эмоциональную дрожь. Гарри успел только вздохнуть, когда его снова накрыло «волна». Более мягкая, чем в самый первый раз, но достаточно сильная. Будто крепкие отцовские ладони на плечах.

Гарри прислушивался, позабыв об игре и погружаясь в эти странные ощущения, позволяющие ему отстраниться от эмоций. Когда всё резко стихло, он открыл глаза и смущённо покраснел: Джейсон не сводил с него пристального, задумчивого взгляда, свободно откинувшись в кресле.

— Поразительно. — прочистил горло Гарри, встряхнул плечами, сделал ход первой попавшейся под руку пешкой.

— Бах. — со значением кивнул Гидеон. — Тебя что-то беспокоит, я прав?

Гарри показалось, что в просторной и светлой гостиной Росси вдруг стало холоднее. Возникшую тишину нарушало только тихое потрескивание старого проигрывателя и тиканье часов. Камин слева был потушен, хрустальная люстра под потолком тёплыми лучами света едва касалась книжных полок вдоль стен, отразившись от пузатого графина в домашнем баре и многочисленных бокалов, в итоге весь свет как будто сосредоточился огоньков в тёмно-коричневых глазах Гидеона.

— Неужели меня так легко почитать? — досадливо нахмурился Гарри.

— Ты ведь не думал, что сможешь обмануть старого психолога? — улыбнулся Гидеон. Весь гнев и досада тут же покинули Гарри, заставляя выдохнуть.

— Я… Даже не знаю. — неуверенно начал Гарри. — После гибели Кейт на прошлом деле я вдруг… В смысле, я понимаю, что мы не были близко знакомы, что агенты, как и полицейские, берут во внимание риски на этой работе. Да и в принципе, любой из нас может погибнуть. В любую минуту. Смерть неизбежна.

— Но?

— Но после дела… Скажи, у тебя никогда не возникало чувства, что наша работа — борьба Дон Кихота с ветряными мельницами? Что бы мы ни делали, как бы ни старались, срубаешь у Зла одну голову, на её месте тут же возникает новая!
— Каждый день. Но тебя ведь беспокоит совсем не это?

— Тогда, в самом конце… Я вдруг подумал, что если бы кто-то убил субъекта раньше, чем он успел натворить дел, удалось бы спасти много жизней. — с тихим шёпотом Гарри спрятал лицо в ладонях, почему-то было страшно взглянуть в глаза Гидеону. Чертовски страшно увидеть там отражение собственного, внутреннего разочарования. — Порой мне кажется… Может, я сломался. Может, это всё не для меня. Может, я не так уж сильно отличаюсь от Воландеморта.

— Ты когда-нибудь убивал на работе, Гарри?

Неожиданный вопрос заставил Гарри резко выпрямиться. Выражение лица Гидеона не изменилось: прежняя задумчивость с долей участливой теплоты, так располагающей всякого во время разговора. Может, это уже профессиональная деформация? Покачав головой, Гарри заставил себя сосредоточиться на вопросе. Перебирал в голове пережитые расследования, взвешивал, вспоминал и почувствовал немалое удивление.

— Нет. Я ни разу не попал. Даже не ранил субъектов. Никогда. Неужели я слишком слаб для этого?

— Совсем наоборот. — Гидеон наклонился вперёд, изменив позицию одного из своих офицеров. — Грань между нами и преступниками очень тонка, это правда. И может быть, если бы твоего Воландеморта убил кто-то, это спасло бы много жизней. Как минимум, твоих родителей, правда? — под пристальным взглядом Гидеона Гарри стыдливо опустил взгляд на доску. — Но ответь мне вот на что: если бы кто-то убил Воландеморта. Убил ради блага других. Разве от этого блага убийство перестало быть преступлением? Разве ты действительно способен на преступление? Ты бы поступил так, если бы кто-то дал такую возможность? Прийти и застрелить маленького Воландеморта, до того, как он вырастет. А ещё лучше: его мать или отца. Ведь, если монстр не родится, ничего и не произойдёт, не так ли? Тебе нужно всего лишь отнять одну жизнь. Ты сможешь так поступить, Гарри?

Гарри молчал долго, пытаясь себе это представить. В конце концов, такой сценарий не так уж невозможен! У Гермионы ведь был маховик времени на третьем курсе, волшебники могли возвращаться обратно. При соблюдении определённых правил, но могли.

Перед глазами понеслись воспоминания. Первый курс, второй, третий… Квирелл, Джинни, Сириус и Петтигрю, Седрик, Воландеморт. Остановившись на последнем, Гарри нашёл ответ и скривил губы.

— Волшебный мир будет очень разочарован. Тогда, на кладбище… Воландеморт применил ко мне убивающее проклятье. А я попытался его разоружить. Даже тогда, при прямой угрозе моей собственной жизни, когда на моих глазах только что погиб Седрик Диггори… Я не смог убить. Даже предположить подобное не сумел.

— А о чём ты думал, Гарри? Чего ты хотел в тот момент?
— Выжить, убежать как можно дальше. Седрик… Во время Приори Инкантатем, он попросил меня вернуть его тело домой. С той самой секунды я хотел только этого.

— Именно поэтому ты идеально подходишь для нашей работы, Гарри. — доверительно прошептал Гидеон. — Поэтому ты можешь спасти мир. Твой профессор, Дамблдор, кажется, считает, что убийство раскалывает душу?

— Ты согласен с этим?

— Вполне. Подумай: как только человек преступает черту, это меняет его. Меняет безвозвратно. И итог обычно очень печальный, даже если в самом начале своего пути субъект оправдывает себя благородными намерениями, убеждает, что действует ради блага других.

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как с плеч спал тяжелый груз. Напряжение, преследующее его последние несколько дней, исчезло. Снова вернулась прежняя уверенность, ощущение твёрдой почвы под ногами.

— Спасибо, Джейсон. Мне следовало поговорить с тобой гораздо раньше, но…

— Ты боялся. Это нормально. — Гидеон снова посмотрел на доску, затем бросил взгляд на наручные часы. — И кстати говоря, о страхах. Скоро приедут остальные. Думаешь, Дэйв будет не слишком ошеломлён масштабным сюрпризом на свой день рождения?

— Мы отказались от фейерверков и хлопушек. — хихикнул Гарри. — Это сильно уменьшает шансы сердечного приступа, разве нет?

— О да, определённо.

— Он стал профессионалом. — гордо заметил Дэйв над шахматной доской, когда Гарри и Джой прошли мимо них на кухню. Открылась и закрылась дверь, принеся с собой просто изумительные запахи. Чуть дальше по коридору, судя по смеху и журчанию воды, в ванной, Хейли и Джей-Джей всё ещё уговаривали мальчишек смыть с лица маркеры.

— Да. — подтвердил Гидеон. Двери были нараспашку, и им удалось стать невольными слушателями этого откровенного разговора. — Думаешь, он уже готов?

— Я поговорю с ним сегодня. Но честно говоря… — Дэйву замолк на полуслове и озабоченно почесал бороду.

— Нам не уберечь его. Ты ведь знаешь. — проницательно напомнил Гидеон. В первые недели обучения Гарри Росси был возмущён до глубины души необходимостью готовить ребёнка к встрече, по сути, с серийным психопатом. И это ещё не учитывая предполагаемую «тёмную» магию.

— Знаю-знаю-знаю. — Дэйв с досады выдернул у себя несколько волосков с подбородка. — Может, мне и 70, но с памятью всё в порядке! Слава богу. Я просто… Думаю, будет лучше, если мы тоже будем рядом. Не то чтобы я сомневаюсь в его навыках, но…

— Речь идёт о волшебниках. — заметил Гидеон.
— Речь идёт о маньяке! — не согласился Дэйв. — Честное слово, виктимология* ничем не отличается, ты же и сам это знаешь! И при всём его таланте, я не хочу… Оставлять всё вот так.

— Нам придётся это обсудить.

— Я поговорю с Эмили, как только поговорю с Гарри. — отрезал Дэйв.

— Просто не питай надежд раньше времени. — осторожно предостерег Гидеон и вздохнул. Дэйв так характерно фыркнул, что стало ясно: он полетит в Англию, даже если остальные не согласятся. Гидеон решил сменить тему. — Так ты догадывался о вечеринке или нет?

— Смутно. Не было никаких признаков, кроме загадочно блестящих глаз Гарсии. — Дэйв усмехнулся — А ты?

— Узнал в вечер воскресенья, как и все. — ответил Гидеон, проводив взглядом понесшихся во двор детей с коробками гирлянд и, кажется, мишуры.

— Они хотят украсить задний двор. — смущённо улыбнулась Джей-Джей.

— Хорошее применение для их энергии. — хохотнул Дэйв. — Если понадобятся игрушки, я могу сходить наверх.

— Рид уже там. Выбирает что-то подходящее. — с этими словами Джей-Джей похлопала его по плечу, усаживая на место, и поспешила на зов сына.

— Мне вообще не дадут сегодня ничего делать? — проворчал Дэйв, глотнув виски.

— Такова твоя участь. Давай продолжим игру. — примирительно заметил Гидеон, отправляя в рот кусочек лимона. Дэйв вздохнул, но покорно вернул внимание на доску. Подобное внимание от всех вокруг было одинаково приятно, и неловко.

Гарри был убеждён: именно так и должны проходить все семейные праздники. Горячее и несколько салатов уже были съедены, пару пустых бутылок из-под вина стояли под столом. Рид на другом конце стола, в обнимку с Джей-Джей рассказывал мальчишкам, как появилась традиция отмечать дни рождения, не скупясь на жуткие подробности, когда дело касалось жертвенных ритуалов и костров. С другой стороны Джей-Джей обнимал Уилл, переговариваясь с Аароном, кажется, по поводу рыбалки на катере. Хейли и Джой тихо обсуждали между собой рецепты сладостей, и, наконец, во главе стола Дэйв и Гидеон заливисто хохотали над какой-то семейной историей Эмили. Дерек и Саванна, держась за руки, вернулись из дома немного помятыми и проскользнули на свои места за столом.
— Наслаждаешься? — тихо промурлыкала Гарсия, промокнув губы салфеткой и отложив её на опустевшую тарелку.

— Да так, задумался. — наклонил голову Гарри. — Налить тебе чего-нибудь?

— М… Я не против, но позже. Я подумала, может, организуем музыку? Я могу все подключить, поставим неподалёку и потанцуем…

Гарри оглядел просторный задний двор, благодаря гирляндам вдоль забора и ухоженных кустов и игрушкам создалось самое настоящее ощущение праздника. И между забором и праздничным столом как раз был свободный участок для танцев.

— Пожалуй, ещё не очень для этого поздно… Торт вынесем в конце?

— Конечно! — тоном заговорщика отозвалась Гарсия. — Так будет очень атмосферно, особенно когда мы зажжём свечи! 70 свечей! Ты подумай! Я на этот случай даже зарядила камеру и взяла несколько ретро-фотоаппаратов, по просьбе Гидеона…

— Ретро? — Гарри заботливо открыл Гарсии багажник.

— Ага, знаешь, с плёнкой? Из которых сразу вылезает фотография. — рассеянно пояснила Гарсия, вытаскивая оборудование. — Понятия не имею, зачем, но он очень просил.

— Давай я…

— Потом, сначала всё вытащим, и ты отнесешь… Лучше посвети мне, толком не вижу, что я беру.

Гарри тут же включил фонарик на смартфоне, потом не удержался и сфотографировал Гарсию в отсвете гирлянд и света от окон. Всё бы ничего, но звук затвора его выдал.

— Эй!

— Прости. — без капли сожаления в голосе сказал Гарри. — Но ты такая красивая, что мне захотелось… В смысле, не могу же я извиняться за момент? Это всё равно, что извиняться за поцелуй.

Гарсия, пылая щеками, вдруг подлетела к нему и страстно поцеловала в губы. От неожиданности Гарри едва не выронил из рук смартфон, но потом осторожно обнял её за талию, как будто она была по меньшей мере хрустальной.

— Так и быть… Сегодня прощён. — проговорила она шёпотом. Гарри поймал себя на том, что не сводит взгляда с тяжело вздымающейся груди и почувствовал, что краснеет. Гарсия хихикнула. — Ладно, пойдём, включим музыку. Я просто ужасно хочу танцевать!

Настройка всего музыкального центра посредством Гарсии, связки проводов и ноутбука прошла в мгновение ока. Джой тут же с радостью вытянула отца на танец, Гарсия что-то поколдовала над тем, чтобы песни переключались сами, в другом углу выставив свет и видеокамеру, нажав запись, прежде чем Гарри вытянул её ко всем. Взметнулись светлые волосы, сверкнула оправа очков. Его ладонь чуть крепче сжалась на её талии в ответ на улыбку. Определенно, только так должны были проходить праздники!

Как только послышался знакомый ритм пополам с клавишными, к которым вскоре присоединилась гитара и барабаны со знакомым голосом его любимого исполнителя***, Гарри захохотал и раскружил Гарсию на месте. Именно в этот момент в такт музыке замигали гирлянды, как и всё прочее подключенные по вай-фай. Кажется, Гарри в очередной раз с восхищением подумал, насколько она удивительная девушка!

Через пару танцев его партнёршей оказалась Эмили, затем Джей-Джей и Джой, которую он попросту закружил над головой к её огромному смущению. Гарсия за плечом Росси показала ему большой палец и подарила радостную улыбку.

Даже Джек и Генри потанцевали со своими матерями под громкую и энергичную Rock 'n' Roll Train от AC/DC. И к большому стыду Гарри оба мальчика поймали ритм быстрее его самого. А когда он вернулся наружу с холодными бутылками лимонада, то вовсе застал поразительную картину: Джек держал воображаемую гитару, с закрытыми глазами качая головой. в такт музыке, на финальном аккорде ловко прокатившись коленями по траве. Все захлопали, кроме Хотча, который снимал происходящее на телефон. Генри и вовсе с воплем запрыгнул на друга, делая вид, будто что-то втирает ему в макушку.

— Клянусь, этот парень будет разбивать сердца! — с хохотом прокомментировал Морган.

— Определённо! — прокричал в ответ Гарри и вручил ему бутылки. — Поставь, я принесу ещё.

— Захвати холодного пива и побольше льда!

— Ладно! — с улыбкой согласился Гарри, за его спиной заиграла спокойная и приятная Better от Arden of Eden.

В два подхода он принес пива, льда и розового вина, которое Росси специально держал для гостей прекрасного пола. Гарсия проворно собрала пустые тарелки со стола, чтобы появилось место поставить сладости и тот самый торт. Второй раз столкнувшись с ней в дверном проёме, Гарри взялся помогать, и выбросил весь мусор с участка. Вернувшись, он застал Джей-Джей и Рида, отплясывающих под Suspicious Character от The Blood Arm. Если бы под ногами был паркетный пол, можно было бы услышать, как они отстукивают ритм каблуками. Впрочем, остальные от них не особенно отставали, даже Джек и Генри хаотично танцевали друг с другом, то и дело с хохотом сваливаясь на траву.

— Следующая песня — наша! — проговорил Гарри, останавливаясь рядом с Гарсией.
— Безусловно! По глотку и покажем этим салагам! — покивала Гарсия, после чего нажала пару кнопок, и звук как будто обступил их, волнами проходя по коже.

Гарри улыбнулся, протянул девушке бокал вина, чокнувшись с ней собственным и с удовольствием глотнул.

Танцы разогрели их настолько, что многим не понадобились куртки, так и оставшиеся висеть на спинках стульев. Где-то через минут пятнадцать заиграла романтичная Tears and Rain от James Blunt, Гарри тут же привлек к себе Гарсию и глубоко выдохнул, когда она положила голову ему на плечо и крепко обняла.

Гарри поймал себя на том, что повторяет слова, едва шевеля губами, касаясь её волос. Развернувшись вокруг своей оси, она снова прижалась к нему, нежно переплела их пальцы, ему даже показалось, что её глаза сейчас блестели как-то по-особенному. В этот момент не существовало ничего, кроме неё. На финальном аккорде под настроением момента он наклонился и легким, чувственным касанием поцеловал её губы.

История Альбуса оказалась гораздо хуже, чем предполагал Сириус. Если такое вообще можно представить. Впрочем, мысль о том, что директор Хогвартса окажется любителем наложить руки на чужое имущество тоже звучала достаточно нелепо. И всё-таки после долгого, обстоятельного разговора, ощущения Сириуса всё ещё были двойственными.

Одна часть его разума хотела разорвать директора на части за идиотскую привычку хранить в секрете то, отчего зависят чужие жизни. Другая, преданная и гриффиндорская, рвалась помочь. Тем более, что времени оставалось мало. Альбус итак дотянул до того, что ампутация поражённой конечности уже ничем не поможет. Чёрные, тонкие нити проклятья прокладывали свой путь изнутри. И теперь ситуация требовала более радикальных мер.

«И всё-таки. Крестражи. Гарри. Крестражи. Пророчество. Этот… старик рассказал мне обо всём, только когда его самого припёрло к стенке!»

Ярость тлела в груди холодным огнём, заставляя сжимать кулаки. Выходит, в доме тоже крестраж. Медальон. Крестражем был дневник. И Гарри.

Сириус медленно, очень осторожно выдохнул носом. Мысль о том, что крестнику пришлось бы пожертвовать собой, если бы не дементор, вызывала глубокий, животный страх вперемешку с паникой, перехватывающей горло. Кажется, услышав об этом он вскочил в полном намерении задушить старика…

Но Дамблдор мог быть убедительным, когда того хотел. С его слов нападение дементора ликвидировало крестраж, и более сильная, «целая» душа Гарри смогла вернуться из-за грани. Такое случалось очень редко, но история знала такие случаи.

Воландеморт… Воскрешение было и благом, и неприятностями одновременно. С одной стороны ритуал, который использовал Хвост, не позволило Воландеморту вернуться на пике своих магических сил. Часть магии в любом случае оставалась в крестражах.

Сколько их — Дамблдор точно не знал. Он сумел уничтожить кольцо, Гарри на втором курсе справился с дневником. Медальон до сих пор лежал в сейфе. И пока все частицы не будут уничтожены, окончательно убить Воландеморта не получится.

«Не говоря уже о том, что когда он вернётся снова, мы лишимся преимущества и не будем знать, откуда ждать удара. По словам Альбуса, пока Воландеморт не догадывается об уничтожении своих драгоценных осколков. Поэтому придётся действовать тайно. И быстро. Настолько быстро, насколько мы можем себе позволить.»

Сириус раздражённо вздохнул, провёл ладонью по сухому лицу. Вторая бессонная ночь отнюдь не улучшала его аналитических способностей. И кстати об аналитике…

«Гарри. Он должен знать. Даже если со мной что-то случится. И такие сведенья не должны попасть в чужие руки.»

— Кричер. Принеси мне гримуар, перья и чернила.

— Записать на диктофон? — переспросил Гарри. И как-то незнакомо нахмурился. Сириус активно закивал головой, с интересом наблюдая за отражением крестника в зеркале.

Разумеется, с переездом в Америку и новой работой, Гарри переменился, повзрослел. Подмечать эти изменения походило на квест: они с Джеймсом частенько так делали, оценивая, кто из одноклассников и насколько сильно «изменился за лето.» Пусть тогда дело касалось в основном девушек и их приятных внешних признаков, но всё-таки, вспомнить былое оказалось приятно. Жаль только, обсудить не с кем.

«Может, Ремуса подключить? Он целый год преподавал у Гарри, ему будет интересно.»

— Я, конечно, могу попробовать… Но зачем? Подожди минуту, я кое-что уточню.

Гарри встал, Сириус заметил черно-белый костюм без галстука. Ни одной складки, рубашка и брюки сидят точно по фигуре. Теперь Гарри часто носил что-то подобное. Иногда он надевал водолазки или футболки, но почти всегда сверху был какой-нибудь классический пиджак или рубашка. Мельком Сириус даже видел в его гардеробе типичное английское мужское пальто длинной до колена, прямого кроя с отложным воротником, с узкими лацканами и манжетами на рукавах.

Прическа Гарри тоже изменилась, торчащие со все стороны волосы заменила классическая мужская стрижка. Виски и затылок коротко выбриты, остальная часть волос аккуратно уложена назад гребнем и, видимо, спреем, раз уж не было никакого лишнего «блеска» или «сухости», что обычно можно встретить при использовании геля для волос.

«И двигается он иначе. Более плавно, уверенно. Стал держать осанку не хуже меня.»

— Гарсия, в Квантико есть место, где можно посмотреть на змею?

— Змею? Мы можем сходить в зоопарк! Когда ты хочешь?

Сириус усмехнулся. Ещё одна маленькая деталь в новой жизни Гарри: мисс Пенелопа Гарсия. То, как он смотрел на эту девушку, живо напоминало Джеймса и Лили в самом начале их отношений. Те же ночевки друг у друга, трогательная забота, спонтанные вечерние свидания, как только оба освобождались от дел. С той только разницей, что Лили просто отвратительно умела готовить, Джеймс даже шутил, что следующим учителем для «самой умной ведьмы поколения» станет домовой эльф.

— Когда тебе нужна запись? — поинтересовался Гарри, отражение закачалось.

— Чем быстрее, тем лучше. Куда мы идём? — полюбопытствовал Сириус и не удержался. — Ты решил показать мне ваше главное любовное гнёздышко?
— Сириус! — прошипел Гарри, отчаянно покраснев. Некоторые вещи так и не изменились. — Не вздумай ничего такого ляпнуть. И я уже говорил, что мы…

— Да-да, я понял! Успокойся. — в примирительном жесте поднял ладони Сириус. — Хотя я и не понимаю, чего тянуть, если вы оба симпатичны друг другу. Учитывая, какие у вас жаркие поцелуи, я бы на твоем месте точно…

— Сириус!

— Здравствуйте, мистер Блэк! — за плечом Гарри появилась улыбающаяся Гарсия.

— Здравствуй, о прекрасная! — патетически протянул Сириус. — Моя душа мается от одиночества! Нет ли у тебя сногсшибательной сестры-близняшки?

— Увы и ах, мне нечем усладить вам душу. — переняла его тон Гарсия. — Пенелопа Гарсия — единственная и неповторимая, и уже занята. — с этими словами она поцеловала щёку покрасневшего Гарри. Сириус преувеличенно скорбно вздохнул, обиженно посмотрев на обоих. — Так вам нужна змея, я правильно поняла?

— Мне нужно, чтобы Гарри немного поболтал со змеей. — переключился Сириус. — И хорошая цифровая запись. Ты ведь сумеешь это организовать, о богиня технологий?

— В мгновение ока. — покивала Гарсия и отошла, судя по всему, к ноутбуку.

— Буду весьма благодарен. — ухмыльнулся Сириус. — Так как вы обычно проводите дни в своем жарком штате?

— Не так уж тут и жарко. — отбил выпад Гарри, усаживаясь на свободный стул и откидываясь на спинку. Зеркало теперь стояло прямо напротив.

— Я спрошу тебя ещё раз, когда ты вернёшься в Англию. — с ухмылкой пообещал Сириус. — Так что?

— Ничего особенного. Через час едем в кино. — сдался Гарри и тут же перевёл тему. — В Хогвартсе ничего нового не слышно? Я читал недавнее послание Гермионы.

— Послание?

— «Званый вечер в Клубе Слизней.» — кавычки Гарри изобразил руками. — Честно говоря, меня беспокоит, как часто она упоминает Малфоя.

— Ревнуешь? — не удержалась Гарсия. Гарри возмущённо фыркнул себе под нос.

— Ни в коем случае. Просто… Он не тот, кого стоит подпускать близко, даже для того, чтобы что-то выяснить. Я бы даже сказал, особенно для этого.

— Гермиона — большая девочка. Она справится. — заверил Сириус. — На днях зайду её проверить, только не волнуйся, папочка.
— Не смешно. — нахмурился Гарри.

— Да ладно вам! Любовь по разные стороны баррикад — это даже романтично. — Гарсия эмоционально вздохнула, удостоившись внимательного взгляда от Гарри. — Что? Я имею ввиду, если дело не заканчивается трагедией, конечно. Ничего такого!

— Не буду вам мешать. — хохотнул Сириус, потянувшись в кресле. — Напиши вечером, как только что-то получится со змеёй. Ну и просто… Пиши.

— Хорошо.

— До свидания, мистер Блэк. — Гарсия снова появилась в поле зрения с улыбкой, помахав рукой на прощание. Сириус склонил голову, прежде чем прервать связь. Итак, вполне вероятно, скоро у него на руках будет ключ от Тайной комнаты. И решение проблемы, как минимум, одного крестража. Оставалось только ждать. С другой стороны, так подохнуть со скуки недолго, да и вообще…

Путём недолгих размышлений Сириус переоделся, захватил несколько зелий и аппарировал прямо с заднего двора. В конце концов, посещение борделя всегда шло ему только на пользу. Все прочие проблемы в такой прекрасный вечер могли и подождать.

Гермиона всегда считала себя умнее остальных. Да и чего скрывать? Тому были объективные причины: она превосходно запоминала информацию, владела логикой и с азартом поглощала новые знания. Сама по себе учёба не была для неё чем-то сложным, скорее, привычным, без чего невозможно было представить собственную жизнь. И всё-таки…

«Это каким уровнем интеллекта надо обладать, чтобы дружно поверить в нелепые слухи, да ещё требовать доказательств обратного?»

Гермиона тягостно вздохнула на свой обед, отложила ложку, украдкой осмотрела зал. Со всего Гриффиндора с ней разговаривала в основном Джинни. Рон дулся, остальные дружно объявили бойкот. Даже первокурсники её игнорировали из боязни получить по голове от более старших товарищей.

С не меньшим презрением к ней относились и некоторые девочки других факультетов, особенно это касалось слизеринок. Не то чтобы у неё раньше просто отлично складывались отношения с кем-то из них, но всё-таки это походило на какой-то абсурд. Она же ничего не делала! Да, Малфой сопровождал её на вечер профессора Слизнорта, ну и что такого? Они ведь ходили туда как члены клуба! Никаких свиданий и поцелуев по углам, ничего неприличного.

«Да и вообще, моя личная жизнь не должна никого волновать! Что теперь, семь лет общаться с людьми только определённого цвета галстука? Бред!»
Гермиона хмуро посмотрела на Рона. В этом году их дружбу можно назвать в лучшем случае натянутой. С той самой ночи в гостиной Рон демонстративно смотрел на Гермиону как на пустое место. Или же начинал тут же целоваться с Лавандой, если окружающая обстановка это позволяла. Да и то, что Рон с такой готовностью отвернулся от неё и поверил в распущенные его же новой «девушкой» слухи оказалось неожиданно больно.

«Похоже, Гарри был нашим связующим звеном. А Рон никогда не видел во мне друга. В лучшем случае — ходячий справочник готовых домашних заданий.»

Эта мысль оказалась настолько горькой, что Гермионе пришлось закусить губу, чтобы сдержать слёзы. Она взвалила рюкзак на плечо, торопливым шагом покинула Большой зал, бегом пересекая коридор. На самом деле, сколько у неё друзей? Выходит, что только Гарри. Ну и Джинни. Но Джинни была на год младше. Конечно, с ней было приятно иногда что-то обсудить и поделиться проблемами, но вряд ли Гермиона смогла бы раскрыть ей что-то по-настоящему личное.

Ещё есть Виктор. Но сложно близко дружить с кем-то, кто живёт в другой стране, поддерживая связь исключительно по письмам. Хотя, если сравнивать, Виктор объективно был лучшим другом, чем Рон. Потому что умел слушать, поддерживать и проявлять внимание в ответ, а не просто воспринимать её участие, как должное.

«И всё. Просто отлично, Гермиона. За шесть лет в волшебном мире завести всего двух-трёх друзей. Может, ты и впрямь такая сухая, скучная зануда, как страницы твоих обожаемых книг, вот люди и шарахаются?»

— Грейнджер, подожди!

Гермиона остановилась, торопливо стёрла злые слёзы и шмыгнула носом, постаравшись успокоиться. Этот голос она бы узнала из тысячи других.

— Что-то случилось?

Малфой выглядел уставшим, встревоженным и нервным одновременно, несмотря на все старания удержать на лице невозмутимую маску аристократа. Его выдавали глаза. И немного более зажатые движения, чем обычно.

— Нет, нисколько. Я просто хотел сказать, что уеду домой на Рождество, так что тебе лучше отдохнуть от работы над проектом. Так будет честно.

— Вот как. Хорошо. — Гермиона отвела глаза, почему-то расстроившись от этой новости. — Спасибо, что предупредил.

— Да, конечно. — слегка нахмурил светлые брови Малфой. — Послушай, не воспринимай этих болванов близко к сердцу. Они просто завидуют.

— Завидуют?
— Маглорождённая Гермиона Джин Грейнджер была на званом вечере у Горация Слизнорта. А они даже не попали в клуб. — охотно объяснил Малфой. — Пусть себе капают ядом, если охота. Даже не вздумай показывать, что тебя это задело! Не доставляй им подобного удовольствия!

— Но эти слухи… Ты ведь в курсе, верно? — переспросила Гермиона, рассматривая бесстрастное лицо Малфоя. Конечно, он должен быть в курсе.

— Эка невидаль, слухи! — иронично протянул Малфой в ответ и даже позволил себе закатить глаза. Кажется, впервые за всё время их общения. — Три раза тьфу и растереть. Ещё расстраиваться предлагаешь из-за такой ерунды? Других проблем, что ли, в недостатке?

— Я бы не хотела доставлять тебе проблемы. — осторожно сказала Гермиона.

— Не доставишь. — ухмыльнулся Малфой и повёл её за собой, приглашающе коснувшись локтя. — Относись к этому проще. Через год с небольшим закончится Хогвартс, разве стоит тратить нервные клетки на такие мелочи?

— Ладно. — согласилась Гермиона и какое-то время молчала, спускаясь следом к классу зельеварения.

— Грейнджер. Спрашивай. — в конце концов вздохнул Малфой.

— Как ты узнал?

— Легко. Когда на тебя нападает нерешительность, ты начинаешь гипнотизировать свои туфли.

— Ты… Это, конечно, не моё дело, но… У тебя не будет проблем дома из-за этих слухов и вообще? Твои родители в принципе интересуются тем, что происходит в Хогвартсе?

— Обычно нет. — Малфой посерьёзнел. — Не думаю, что стоит ждать чего-то такого. Если что, я просто скажу правду: мы вместе работаем над проектом и иногда посещаем мероприятия без особых обязательств.

— Обязательств?

— Мама ищет мне невесту. И ещё в начале года настойчиво просила обойтись без спонтанных связей. Любого характера.

— И для тебя это нормально?

— Уточни.

— Твою будущую жену выбирает твоя мать. Я знаю, что в магическом мире отдают дань традициям, но ты не думаешь, что это чересчур? Разве тебе самому не хотелось бы познакомиться с кем-то и влюбиться? Сделать свой собственный выбор?

— Кто тебе сказал, что меня станут неволить? — Малфой хмыкнул и скрестил руки на груди. Гермиона остановилась неподалёку от двери в класс. — Честное слово, не рисуй в голове какую-то жуть. То, что я следую правилам, не лишает выбора как такового. А любовь… Любовь и вовсе дело времени.

— Говоришь, как старик. — не удержалась от смешка Гермиона.

— Пусть. — пренебрежительно фыркнул Малфой. — Но зато это правда. Мать с отцом не любили друг друга с самого начала. Всё построилось со временем, о помолвке они узнали ещё на старших курсах Хогвартса, так что… Всякое возможно. Да и мама в любом случае желает мне добра. А пылкую страсть и драму со страданиями можно оставить для страниц любовных романов. В жизни такие союзы всё равно редко приводят к чему-то фундаментальному.

— То есть, ты даже не рассматриваешь мысль, что можешь в кого-то влюбиться? — полюбопытствовала Гермиона.

— Влюблённость предполагает то, что для начала я должен с кем-то серьёзно сблизиться. А я не буду. — спокойно объяснил Малфой. — Эмоции и чувства можно контролировать. Это ведь и отличает людей от животных.

— Да уж. — вздохнула Гермиона, когда послышались шаги других учеников. Наверное, стоило бы отойти? Но вместо этого она вытащила гребень для волос, зеркало и резинку. Ходить с распущенными волосами во время зельеварения смерти подобно. Малфой тоже и не думал дёргаться, только в ожидании перевёл взгляд на дверь.

Гермиона не повернула головы, но всё равно почувствовала спиной кинжальные взгляды окружающих. Лицо Малфоя снова закрылось надменной маской, не пропуская ни единой эмоции. К счастью, появление профессора Слизнорта оборвало возможную потасовку. А на зельях особенно не посплетничаешь.

То ли из-за этих мыслей, то ли из-за усталости, Гермиона не сразу заметила, что начала падать. В один момент из-под ног выскочила та самая лестница-что-любит менять направление. Гермиона только распахнула глаза, почувствовав как за спиной захлопала мантия, неловко взмахнула руками. Кто-то закричал, но за этим криком она отчетливо услышала:

— ГЕРМИОНА!

Что-то тонкое стремительно обвилось вокруг её талии, крепко сжало, замедляя падение, прежде чем она ударилась головой о ступеньки несколькими этажами ниже и весь мир померк.

Почему-то в его жизни всегда складывалось так, что из колеи выбивала какая-то мелочь. Ударом в спину, в самый ответственный момент. Вот и сейчас Сириус был готов зарычать от бессилия, прекрасно представляя, как это всё выглядит со стороны. В нос ударил запах горелого пластика: диктофон издох после первой же попытки, а треклятая раковина даже не сдвинулась с места. Не сработало!

«Может, парселтанг не работает в записи? Нужно приходить лично? Хотя… Бред какой-то! Это же даже не заклинание! Нужно просто сказать команду!»

Раздражённый Сириус швырнул бесполезную кучу металла в переполненное сигаретными окурками мусорное ведро, снова нахмурился на умывальник и даже потыкал кончиком волшебной палочки маленькую змейку. Попробовал несколько заклинаний. Ноль реакции.

«Ладно. Успокойся, Бродяга! Соберись! Психом тут ничем не поможешь! Тебе уже не пятнадцать, чёрт побери!» — Сириус прошёлся туда-сюда, закурил, носом выпустил пару струек дыма. Эмоции понемногу улеглись. — «Хорошо. Она не открылась. Но этот туалет ведь не может быть единственным входом? Это просто дурость какая-то! Чтобы старик Слизерин спускался в свою «секретную комнату» через женскую уборную. Рассуждая логически, где должен быть вход в комнату к жуткому слизеринскому чудищу? Правильно, в подземельях!»

С этой мыслью Сириус уставился на карту, подсвечивая себе Люмосом. На пару секунд в глазах зарябило от количества имён, но потом он привык и невольно отвлёкся. Точка с именем «Драко Малфой», торопливо поднималась наверх, в конечном итоге оказавшись… в Больничном крыле?

Сириус моргнул, заметив точку «Гермиона Грейнджер» на одной из коек. От этого открытия отчётливо засосало под ложечкой. Когда она туда попала? Почему? Решение пришло сразу: через пару минут из туалета Плаксы Миртл бесшумно выскользнул тощий чёрный пёс, тревожно прижимая к голове острые уши.

***

Гермиона неожиданно проснулась. Тело ощущалось удивительно тяжелым, в горле пересохло. Стоило ей только шумно вздохнуть, как где-то слева послышалось движение. Знакомая, высокая фигура потянулась к тумбочке и наполнила кубок водой, заботливо прижав к её губам, поддерживая голову в нужном положении.

— Аккуратно, не спеши. — хриплый со сна шёпот Малфоя показался ей особенно громким, но она послушно замедлила глотки, потом улеглась обратно на подушку.

— Спасибо. — смущённо шепнула Гермиона, едва разглядев ответный кивок. — Знаешь, что случилось? Когда я упала.

— Ты не упала. — возразил Малфой, снова усаживаясь на пол у самой кровати. Всё, что теперь видела Гермиона в лунном свете из окна — платиновую, взъерошенную макушку и линию плеч. — Тебя столкнули. Чарами антигравитации.

— Существуют такие чары? — тут же отвлеклась Гермиона. Малфой только скупо кивнул. Перед её глазами смутно возникло видение пролетающих мимо картин, а ещё ощущение чего-то на талии… Опустив глаза, Гермиона провела рукой и нащупала тонкий жгут, оказавшийся галстуком. Серебристо-зелёные полосы были легко различимы даже в такой полутьме. — Ты…

— Ты ничего не должна мне. — яростным шёпотом опередил её Малфой, мотнув подбородком. — Произошедшее просто… Бесчестно и мерзко. Любой бы так поступил.

— Не любой. — возразила Гермиона. — Во всяком случае, со Слизерина. Особенно для грязнокровки.

— Ты не просто грязнокровка.

— Неужели?

— Больше нет.

На некоторое время между ними повисла тишина. Малфой опустил голову, обняв собственные колени сцепленными в замок руками. Гермиона осторожно повернулась набок, слегка приобняла его за шею и прошептала где-то в районе уха:

— Тем более спасибо. Это очень важно для меня.

Малфой вздрогнул, вздохнул и расслабился, не отстраняясь от непривычного тактильного контакта.

— Так поступают друзья. Тролля рядом не нашлось, так что пришлось импровизировать.

— Осторожнее. — захихикала Гермиона от его ироничного тона. — Ещё чуть-чуть, и я подумаю, что ты намеренно всё это подстроил.

— А как же иначе? Я ведь слизеринец! — Малфой гордым движением вскинул подбородок, повернувшись к ней вполоброта.

— Ты лучше, чем пытаешься казаться. — Гермиона различила его искреннюю улыбку и покачала головой.

Клуб Слизней в первую очередь славился своими именами. Тут можно было встретить кого угодно и остаться с полной уверенностью в том, что такое знакомство не будет бесполезным. Поэтому Гермиона отчасти чувствовала себя настоящей белой вороной. Кому от неё может быть какая-то польза? Смешно!

Тем не менее, принять приглашение и не прийти — неприлично. Поэтому она довольно долго приводила в порядок голову, выбрав в качестве наряда глубоко синего цвета платье по колено, безо всяких вырезов с небольшим черным поясом, подчеркивающим талию. Черные туфли с невысоким каблуком и маленькая сумочка, в которую с лихвой поместилось зеркальце, пачка влажных салфеток с волшебная палочка дополнили образ. Гермиона с сомнением посмотрела на косметичку, в итоге запихнула её обратно в шкаф и оценила себя в зеркале.

«Лучше, чем обычно. Даже волосы не торчат.»
— Куда это ты? — вытаращился на неё Рон, стоило только появиться в гостиной. Впрочем, не только он. Остальные гриффиндорцы тоже смотрели так, будто у неё по меньшей мере выросла вторая голова.

— Званый вечер у профессора Слизнорта. — напомнила Гермиона. — В честь Рождества, насколько я понимаю.

— До Рождества ещё уйма времени. — окинул её мрачным взглядом Рон.

Гермиона только пожала плечами и пошла на выход. Может, профессор решил всех собрать, пока не разъехались? Не все ли равно?

— С кем ты идёшь?

— Меня встретят в холле. — обтекаемо ушла от ответа Гермиона, потом прибавила шагу.

Малфой действительно её встретил в тёмно-сером костюме с белой бабочкой вместо привычного галстука. Гермиона даже остановилась от неожиданности, не дойдя пару ступенек. Нет, конечно, они договорились идти вместе, и всё-таки, то, что он её встретил было… Непривычно.

— Добрый вечер. — поздоровался Малфой, полностью игнорируя взгляды проходящих мимо учеников. Гермиона такой выдержкой похвастать не могла, ощутимо занервничав. — Тебе идёт это платье.

— Добрый. А тебе костюм. — с внезапно пересохшим горлом ответила она, преодолев оставшиеся ступеньки. Малфой развернулся, предложив ей локоть. — У тебя точно не будет проблем с факультетом?

— С чего бы? У нас в чужие дела не лезут. — подчеркнул Малфой, позволив себе ухмылку. Впрочем, на этом закончилось его привычное поведение. Дальше они шли в молчании.

«Да и неудивительно. Мы и говорили до этого только о домашнем задании. Странно, если бы сейчас что-то изменилось.»

В подземельях шаг за шагом становилось холоднее, и Гермиона вдруг пожалела, что не захватила даже простенькой мантии. Впрочем, она старалась не слишком ежиться, рассматривая украшения на стенах.

Гораций Слизнорт любил устраивать праздники со всей возможной пышностью, поэтому коридоры посветлели от гирлянд задолго до заветной двери. Пришлось опуститься ещё ниже, прежде чем в воздухе послышался запах выпечки, мандаринов и подогретого вина. Гермиона невольно выдохнула от возможности согреться.

— Ты не против согревающих чар? — не дойдя до двери, тихо уточнил Малфой. Гермиона смущённо кивнула, продолжая смотреть исключительно перед собой.

«Меня так легко прочесть?»
Полная досады мысль вскоре была отброшена в сторону, как только Гермиона почувствовала волну тепла с головы до пят.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Дверь перед ними гостеприимно открылась, впуская звуки музыки и голосов. Малфой пропустил её вперёд, убирая палочку во внутренний карман пиджака. Гермиона заметила Ханну Аббот с Эрни Макмилланом, Сьюзан Боунс с Захарией Смитом и даже Невилла с Дафной Гринграсс. Должно быть, недоумение отразилось на её лице, потому что Малфой вдруг спросил:

— Что-то не так?

— Ничего, просто… Как думаешь, почему нас всех пригласили? По конкретным именам.

— В этом нет ничего удивительного. — Малфой левитировал ей креветку с проплывающего мимо подноса, она аккуратно поймала её пальцами и приняла протянутый кубок с подогретым вином. — Макмиллан, Аббот, Боунс имеют неплохие связи в Министерстве. Отец Смита недавно занял видную должность в отделе международных отношений, Лонгботтомы снабжают практически всех вышеназванных свежими ингредиентами с собственных теплиц, а значит, их тоже нельзя оставлять за бортом.
— А Гринграсс?

Малфой нашёл взглядом фигуру в серебряном платье, глотнул вина из кубка. К его лицу как будто вернулись краски жизни.

— У Гринграсс есть потенциал. Ходят слухи, что Астория обладает редким магическим даром. Лучший способ вызнать детали — через наследницу. То есть, Дафну. Только мне кажется, всё это не сработает.

— Почему? — Гермионе вдруг стало по-настоящему интересно. Для неё мир чистокровных был вроде романов о средневековье, захотелось сравнить, насколько эти представления схожи с реальностью.

— Помимо того, что Дафна — не дура? — Малфой хмыкнул. — Такие секреты доверяют либо достаточно близким людям, либо в ответ за очень серьёзную услугу. Впрочем, у декана Слизнорта много связей. Он точно попытается найти решение.

— Тем непонятнее, что я здесь делаю я. — усмехнулась Гермиона в кубок. — У меня ни родителей с должностями в Министерстве, ни связей.

— Не совсем. — Малфой прищурился. — У тебя в друзьях Виктор Крам. И Гарри Поттер. В первую очередь, Поттер.

— Думаешь, через меня профессор хочет подобраться к Гарри? — скептически переспросила Гермиона.
— Почему нет? — вопросом на вопрос ответил Малфой. — Все в замке знают, что вы близки. Как только Поттер снова появится, декан с чистой совестью потребует от тебя поспособствовать знакомству. Ведь тебе он с этим помог… С его собственной точки зрения, разумеется.

— Никогда не была сильна в интригах. — опустошила свой кубок Гермиона.

— Это дело привычки. Ты танцуешь?

— Да.

Вальс они танцевали молча. И Гермиона не могла не признать, что Малфой двигается куда непринуждённее Виктора. Помогало ещё то, что он не имел привычки сутулиться и дышать ей куда-то в затылок. Не то чтобы она сама была образцом в этом плане, но чувствовала себя вполне спокойно.

«Ещё от него пахнет мускатным орехом…» — вдруг отметила про себя она и покраснела. Благо, освещение в зале не позволяло этого разглядеть.

После нескольких танцев они снова отошли к столикам с закусками, ожидая появления профессора Слизнорта. Хозяин вечера всегда появлялся накануне ужина.

— Ты неплохо танцуешь. — снова заговорил Малфой.

— Спасибо. — хмыкнула Гермиона. — Мама в своё время водила меня на танцы, вот я и научилась. Но не стала заниматься профессионально, как она хотела.

— Почему?

— Уже не помню. — честно сказала Гермиона и взяла ещё креветку, прежде чем поднос проплыл мимо. — Мне больше нравились математика или физика, чем танцы. Мама какое-то время настаивала, но потом смирилась. Отчасти.

— Отчасти?

— Она всё равно находит повод вытащить всех на активный отдых. Лыжи, коньки, какое-нибудь восхождение в горы или наоборот, спуск на лодках по каньону… Ей всё это нравится.

— А тебе?

— Иногда. Коньки расслабляют. — признала Гермиона, Малфой взял, кажется, какую-то улитку, маленькими щипцами ловко выудив содержимое из раковины и отправив в рот. Запил солидным глотком вина. — А твои родители? Вы занимаетесь чем-то вместе? Я не знаю, как это устроено у чистокровных.

Гермиона чувствовала себя неловко, спрашивая. Но с другой стороны, это было вполне логично. Раз уж Малфой спросил о её семье, почему бы не сделать того же самого?
«Ой, прекрати, Гермиона! Признай, тебе ведь действительно интересно.»

— Не то чтобы… — наморщил лоб Малфой. — Когда я был маленьким, с отцом мы частенько летали на мётлах. И с мамой ездили на единорогах и лошадях.

— У тебя дома есть единороги? — искренне удивилась Гермиона. Она считала, что эти звери страшно редкие.

— Маленький табун. — кивнул Малфой. — Конечно, на лошадях я ездил чаще, единороги с определённого возраста не подпускают к себе мужчин.

— Да, нам говорили на Уходе. — согласилась Гермиона. — А как насчёт совместного отдыха?

— Обычно это приёмы. Как этот. — Малфой обвёл рукой зал. — С небольшим количеством гостей. Мама в свободное время выращивает розы в теплицах, это её любимое хобби. Отец предпочитает фехтовать или боксировать.

— Твой отец любит бокс?

Малфой издал смешок от её тона и согласно наклонил голову.

— Не то, чего ожидаешь от английского аристократа с французскими корнями, правда? Но да, ему это нравится. В юности он даже участвовал в нескольких… Турнирах? Кажется, так. И имел какой-то пояс. Но теперь это хобби, разумеется. Стать профессиональным спортсменом в его положении — роскошь.

— А ты?

— Я?

— Ну да. Чем ты занимаешься в свободное время?

— Сложно сказать. — Малфой неопределённо повёл плечами. — Обычно у меня не то чтобы много времени, дома хватает обязанностей, но…

— М? — Гермиона пристально посмотрела на него, не скрывая интереса. Вполне искреннего.

— Палеография. — сдался, наконец, Малфой. По-своему истолковав её молчание, он пояснил: — Мне нравится изучать и восстанавливать старые рукописи. Иногда это даже карты. Но с ними сложнее, некоторые знаки с течением времени довольно трудно распознать.

— И много ты уже восстановил? — спросила Гермиона.

На самом деле, она была впечатлена. От Малфоя вполне ожидаемо было услышать о квиддиче или магических искусствах, нежели о чём-то настолько приземлённом. Не говоря уже о том, что подобное хобби требовало изрядных интеллектуальных способностей.
— Не то чтобы… Рукописей пять-шесть. — скромно улыбнулся Малфой, заметно расслабившись. — И несколько карт. В основном всё времен Вильгельма и ранней эпохи возрождения. Повезло, что большая их часть из Франции. Я переписываюсь с Николо Теучи, он один из преподавателей в Практической школе высших исследований в составе Парижского университета. За эти несколько лет он меня многому научил.

— Ты бы хотел заниматься этим профессионально? — догадалась Гермиона.

— Очень. — глаза Малфоя загорелись. — Николо обучал сам Жак-Жозеф Шампольон-Фижак*, величайший заклинатель и историк Франции. Думаю, никто в здравом уме не упустил бы такую возможность. Но сперва нужно прилично сдать экзамены в Хогвартсе.

— Не знала, что он был магом! — во второй раз за вечер удивилась Гермиона. И тут же смутилась, когда несколько человек обернулось в её сторону. Глотнула вина.

— Ты бы и не узнала, если бы не уточняла специально. — пожал плечами Малфой, сохраняя олимпийское спокойствие. Вскоре на них перестали обращать внимание. — В Хогвартсе ведь нет курса международной истории. Да и Бинс в основном рассказывает о гоблинах да великанах.

Малфой недовольно скривился, но задать следующий вопрос Гермиона не успела: послышался голос Слизнорта и все потянулись за длинный стол в глубине комнаты. Малфой учтиво отодвинул ей стул и расположился напротив, раскладывая на коленях салфетку.

Впервые за долгое время Гермиона действительно наслаждалась ужином. Еда у Горация Слизнорта отличалась от той, что подавали в Большом зале. Начиная от разнообразия и более насыщенного вкуса блюд. На один из заботливых вопросов профессора Гермиона тут же похвалила ужин.

— Передам ваши комплименты Грете. — лукаво подкрутил ус Слизнорт.

— Грета? — с любопытством уточнила Гермиона.

— Да, милая девочка. Работает на меня, кажется, половину жизни, эльфы Хогвартса доставляют свежую еду прямо из её кухни. Родители многое потеряли, отказавшись от такой талантливой дочери.

— То есть как? — не поняла Гермиона. Остальные тоже прислушались к разговору.
— Ах, это довольно грустно. — Слизнорт снова обратил внимание на баранью ногу на тарелке, аккуратно вилкой и ножом отделяя кусочек мяса. — Кажется, она в ту пору была примерно вашего возраста. Грозилась стать самым молодым мастером своего поколения, пока не произошёл несчастный случай. Она наткнулась на какую-то зачарованную серебряную диадему с голубыми драгоценными камнями в комиссионке Лютного. Грета юбила украшения, так что тут же её купила. К сожалению, я не видел артефакт воочию, и не могу сказать, какого он толка, но последствия были ужасными. Конечно, как только Грета оказалась в Мунго, я тут же прибыл туда. С одним очень интересным зельем собственного производства. Надеялся, что это поможет.

— Но вы ошиблись. — проницательно заключил Малфой.

— Такое случается. — с сожалением прожевал мясо Слизнорт. — Мы бились всю ночь, но повреждения оказались необратимыми. С того самого дня бедная девочка стала сквибом. Родня подобного, конечно, не стерпела и тут же отказала ей в наследстве. Грета так плакала! Была совершенно убита горем, знаете ли.

«Ничего удивительного.» — мрачно подумала Гермиона.
— Но я ведь видел её талант, также явственно, как вижу сейчас всех вас, мои дорогие друзья… — Слизнорт обвёл стол затуманенным взглядом. У Гермионы возникло ощущение, что он видит перед собой совершенно иные лица. — Конечно, я не мог этого так оставить. И вдруг узнал, что мой почивший дядюшка оставил мне наследство. Небольшой домик где-то в закоулках Парижа и кое-какие деньги. Настоящий знак судьбы! Сами подумайте, я ведь в этом не особенно нуждаюсь, проживая круглый год в Хогвартсе! Теперь, много лет спустя, Грета полноправная хозяйка того самого домика, а мы с вами имеем честь вкушать плоды благодарности.

«И лично вы имеете в распоряжении пожизненную кухарку. Очень удобно.» — поёжилась про себя Гермиона. То, как быстро Гораций Слизнорт умел извлекать пользу из происходящего, по-настоящему пугало.

— А артефакт, сэр? Что стало с ним? — спросил, кажется, Смит.

— Ходили слухи, что он исчез. — кратко ответил Слизнорт, явно недовольный переменой темы.

— Как исчез? Может, его забрали в Отдел тайн? — подхватил Макмиллан с набитым ртом. — Такая могущественная вещь не могла просто взять и исчезнуть!

— Если хотите знать моё мнение, мой юный друг, то от тёмных артефактов следует держаться как можно дальше. — строгим голосом произнёс Слизнорт. — Цена за иное могущество может быть гораздо выше, чем вы готовы признать.

— Да, профессор. Вы правы, извините. — стушевался Макмиллан.

— Ну-с! Предлагаю оставить мрачные мысли на потом. — Слизнорт улыбнулся и взмахнул палочкой. — Как насчёт того, чтобы немного растрясти содержимое желудка танцами? А мне, с вашего позволения, нужно его опустошить иным способом…

Сириус в очередной раз проснулся с мигренью в висках. Застонал, накрыл голову подушкой. Но скоро стало ясно, что уснуть больше не получится. Мысли слишком активно перескакивали с одного на другое, вернулось и привычное чувство напряжения. Через какое-то время он выпутался из постели и поплёлся в ванную.

С того дня, как он узнал о смерти Регулуса, дни стали жутко похожими один на другой. С перерывом на еду он ежедневно закапывался в книги и многочисленные записи брата. Иногда пересекался с остальными членами Ордена Феникса, обычно с пачкой сигарет наперевес, и отмахивался от вопросов.

В этом ему немало помогал Кричер, который теперь относился к нему гораздо теплее, называя не иначе как «хозяин Сириус» и иногда доставляя мелкие неудобства Молли. То пикси вылетят неожиданно из-за шкафа, то предметы на кухне самопроизвольно начнут двигаться, то пропадёт из поля зрения вещь, которая непременно нужна прямо сейчас…

Сириус, честно говоря, и сам посмеивался с этих пакостей. А самое главное, что Молли было категорически не до него. Серьёзного вреда Кричер причинить не мог, но вот доставить неприятности «предателям крови» — вполне.

«Вообще-то, я должен был запретить ему. Но с другой стороны, заслужил он за эти годы хоть какое-то развлечения? Подумать только, долгие годы жить один на один с сумасшедшим портретом матушки! Тут любой под нос бормотать начнёт. И в целом… Кричер не так уж и плох.»

Мысли перескочили с эльфа на его мёртвого хозяина. Сириус нахмурился на свой завтрак, чуть крепче сжимая приборы. Регулус… Не сказать, чтобы они особенно были близки. И теперь сожалеть об этом бессмысленно.

Читать аккуратные, педантичные записи о Тёмной магии было тяжело. Сириус никогда не вкладывал должных усилий в «семейное обучение», и то, что младшему брату казалось ясным как день и недостойным пояснений, его самого заставляло застрять с книгой на несколько долгих часов. Чаще всего, безрезультатно.

Артефакт тоже не давал ответа. Сириус никогда раньше не видел подобной магии, а обращаться за помощью было не к кому. Не к психованному же портрету матушки! И уж точно не к Дамблдору, от длинной бороды которого итак не было никакого продыху.

К счастью, из-за активных действий Пожирателей смерти, Дамблдору в основном было не до него. А Орден едва ли не удвоил дежурства в Министерстве магии. Покрутив эту мысль со всех сторон, Сириус покачал головой.

«Сейчас у меня есть более срочные задачи, нежели разгадывать тайны Дамблдора.»

Вообще отношение Ордена к Сириусу после «исчезновения Гарри» ощутимо охладело, несмотря на то, что вся организация по-прежнему держала здесь свою штаб-квартиру. Подростком Сириус, пожалуй, даже бы взбесился. Мало того, что скрывают важную информацию, так ещё требуют в ответ уважения и подчинения, не имея на то никаких оснований. Но годы изрядно ожесточили его характер, так что Сириус не психовал, а делал выводы. Ведь даже в такой ситуации никто не стремился с ним открыто сотрудничать! А как же все эти заверения о том, что им всем нужно держаться вместе перед грядущей угрозой?

— Хозяин будет спускаться вниз ко всем остальным членам Птичьего Ордена или поест в своём кабинете? — осведомился Кричер. Несмотря на запрет к прямым и косвенным оскорблениям окружающих, он исхитрялся всё равно демонстрировать свой острый язык и отношение к этим самым «окружающим».

— Почему «птичьего»? — хмыкнул Сириус, потягиваясь. Прошло всего несколько часов, а спина уже начала ныть.

— Феникс полукровки Дамблдора — птица. — пояснил Кричер. — Кричера удивляет, как полукровка вообще сумел получить подобного фамильяра…

— Дамблдор тоже внизу?

— Кричер видел его в библиотеке благородного дома Блэк.

К большому сожалению Кричера, Сириус не позволил закрыть библиотеку совсем от остальных обитателей дома. Но зато разрешил следить за тем, чтобы книги невозможно было вынести за пределы дома, а заодно и вернуть всё что таинственным образом «пропало» с полок. Надо ли говорить, что Кричер с радостью исполнял приказ? Хотя и всё равно недоволен. Чтобы какие-то полукровки и предатели крови использовали книги благородного лорда Блэк! Неслыханно! Что бы на это сказала старая хозяйка?!

— Что на обед? Умираю с голоду.

— Сириус! Мальчик мой! — сверкнул глазами Дамблдор. — Как хорошо, что ты к нам присоединился. Мне как раз нужно будет кое-что обсудить с тобой.

— Конечно. — согласно наклонил голову Сириус.

«Странно. Он так хорошо играет или действительно рад моему появлению?»

Но, конечно, в общем галдеже нормально поговорить было просто невозможно. Молли то и дело подрывалась из-за стола за всякими мелочами, будто вовсе не была волшебницей и без конца бросала на Сириуса недовольные взгляды.

Впрочем, Сириус сосредоточил своё внимание на картофельном супе, пироге с почками, а потом и чае с десертом. Справа без конца кашлял и чихал простудившийся Мундугус, на другом конце стола о чём-то переговаривались Кингсли с Нимфадорой. Ремус ел тихо и как-то вяло, несмотря на то, что полнолуние ещё нескоро. Дамблдор был весел, часто обращаясь ко всем сразу, и нахваливая каждое блюдо.

Как только Молли подорвалась убирать со стола, будто в доме вовсе не было эльфа, Сириус тоже встал и жестом махнул директору следовать за ним. Дверь живо отрезала звуки из столовой.

— Молли говорит, что ты в последнее время сторонишься остальных, мальчик мой… — проговорил Дамблдор за его спиной.

— А что вы предлагаете? Вязание с ней обсуждать? — выразительно хмыкнул Сириус. — Я просто занят своими делами. Всё равно приходится торчать в этом доме.

— Но ты понимаешь, что в такие времена мы должны…

— Держаться вместе. Можете не повторять, у меня всё хорошо с памятью.

Сириус раздумал подниматься в кабинет, вместо этого свернул в малую гостиную на втором этаже. Прошёл к глубокому креслу, безмятежно закинул ногу на ногу. В камине тут же весело затрещало пламя, бросив под ноги тень от решётки с родовым гербом. — Располагайтесь, профессор. Сигарету?
— Благодарю, мальчик мой. Я перестал ими увлекаться ещё в зрелости. Перешёл на лимонные дольки. — лукаво сверкнул глазами Дамблдор. — Между прочим, ты тоже мог бы попробовать.

— Лучше уж никотиновая зависимость, чем сахарный диабет. — ухмыльнулся Сириус и закурил. Дамблдор расположился на диване, действительно зашелестев бумажкой от конфеты.

Какое-то время в гостиной стояла вполне мирная тишина, Сириус лениво размышлял над поводом встречи. Его наконец решили начать посвящать в тайны Ордена? Как-то поздновато. Но с другой стороны, это полностью объясняет недовольство Молли.

— То, о чем я хочу тебе рассказать, должно остаться в пределах этой комнаты, Сириус.

«О! А вот и ещё один повод для недовольства. Молли, видимо, не очень нравится, когда от неё самой что-то скрывают.»

— Хорошо. Почему вы решили обратиться ко мне? — с любопытством уточнил Сириус.

— Я слышал, что у дома Блэков достаточно знаний в области Тёмной магии. — осторожно начал Дамблдор. Сириус невольно фыркнул.

— Это легко понять и по библиотеке, вы ведь там были перед обедом?

Мелочный укол. Но порой Сириусу нравилось напоминать, что именно он хозяин в этом доме, а не кто-либо ещё. Дамблдор наклонил голову.

— Понимаешь… Моя проблема несколько деликатного характера. Думаю, будет проще один раз показать. — Дамблдор взмахнул палочкой над собственной правой рукой. Сириус невольно застыл, рассматривая отвратительную, почерневшую кожу, где уже начали появляться первые язвенные нарывы. Тлеющая сигарета обожгла пальцы, он щелчком отправил её в каминное пламя.

Конечно, Сириус не разбирался в тёмной магии так хорошо, как хотелось бы, но это проклятье он узнал сразу. И поэтому назрел жизненно важный вопрос:

— Что вы натворили, Альбус? Учтите, вам придётся сказать правду, чтобы я действительно мог помочь.

— Мальчик мой, это довольно долгая история…

— Не волнуйтесь, профессор. По крайней мере, на это время у нас ещё есть.