Страница фанфика
Войти
Зарегистрироваться


Страница фанфика

Жажда (гет)


Переводчик:
Оригинал:
Показать
Беты:
Swing, Merry_Dancers, DK
Пейринг:
Гермиона Грейнджер/Драко Малфой
Рейтинг:
R
Жанр:
First time/Angst/Drama
Размер:
Макси
Статус:
Заморожен
Саммари:
Это тебе нужна помощь! У меня мурашки по телу каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате! Ты в полном дерьме, Малфой. А твой отец не мог научить тебя ничему, кроме как тянуть за собой в это дерьмо всех остальных. - Ее палочка полетела в сторону.
Просмотров:224 819 +198
Комментариев:96
Рекомендаций:4
Читателей:709
564 подписчика
42 прочитали
56 ждут окончания
47 отложили прочитать позже
Опубликован:13.05.2006
Изменен:12.06.2013

сказки про любовь фильмы

 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

Глава 1.

Как это случилось, что я не могу без тебя, как без воды?

Гермиона Грейнджер видела: он обернулся и посмотрел на нее перед тем, как подняться по лестнице. Разумеется, она знала, что гаденыш красив, но, черт, как же она его ненавидела. Он пялился, не сомневаясь, что от одного этого она полезет на стену. Сверлил ее своими гнусными серо-стальными глазами. Гермиона чувствовала жжение в крови, знакомый жар на щеках и в груди, покрывающий лицо темным румянцем гнева, который она больше не пыталась скрыть. Да, при одном лишь взгляде на Драко Малфоя она начинала ненавидеть его еще сильней, так, что само слово «ненависть» казалось чудовищным преуменьшением.

Он отвернулся и начал тяжело подниматься по ступенькам.

― Я тебя презираю, ― пробормотала Гермиона, заходя за угол коридора из необработанного камня. Сквозняк немного охладил ее. "Кончится ли когда-нибудь эта ненависть, — думала она, — может быть, когда они статут старше и научатся жить разумом, а не эмоциями? Как герои книг, способные быть выше, видеть добро..." Нет. Почти наверняка, нет. Для нее, для Гарри и Рона эта ненависть, похоже, неизбежна, как судьба. Она чувствовала в нем зло и слишком часто убеждалась, что права. Только Драко Малфой мешал ей поверить, что глубоко внутри каждого, даже самого коварного слизеринца, есть что-то хорошее, скрытое под эффектной зловещей маской.

А теперь все вертелось вокруг него. Гермиона больше не могла спокойно ненавидеть, делая вид, что его нет. Он был. За этим проклятым портретом в их общей гостиной. Гарри говорил: не разговаривай с ублюдком, ты не обязана, ― да она и не собиралась. Он как будто ограбил ее, когда стал Чертовым Старостой Мальчиков.

У Малфоя были влиятельные друзья. Пес-отец, который умер и оставил ему огромное состояние. Пес, заслуживавший смерти, а Гермиона никогда и никому ее не желала. Кроме Люциуса Малфоя. Был ли в этом хоть какой-нибудь смысл? В том, что они — Староста мальчиков и Староста девочек, связанные должностью, о которой, когда-то она была уверена, что ни за что не пожалеет? В последние несколько дней она изо всех сил старалась избегать "партнера", и это оказалось труднее, чем когда-либо за все время в Хогвартсе. Десять минут до того, как он входил в общую комнату. Десять минут после. Опаздывать на завтрак, рано ложиться спать. Вряд ли эта бессмысленная показуха того стоила. Со временем Гермиона решила, что Малфой недостоин даже того, чтобы его избегали. Она предпочитала думать, что ненависть сама по себе уже переросла потраченные на нее усилия. Превратившись в безразличие. Но Гермиона леденела каждый раз, когда он входил в комнату. Это безразличие, да? Чувствовать холод?

После выборов старост прошло уже шесть дней, и им надо было поговорить. Раньше они как-то общались через других, через префектов. Иногда Гермиона ощущала безнадежность и гадала — чувствует ли он то же самое? Но нет, конечно, его самомнение ничем не поколебать. В те редкие моменты, когда они смотрели друг другу в глаза, Малфой глядел с таким вызовом и отвращением, что от мерзкого ощущения потом часами невозможно было избавиться. Нет, это она — ничтожество. А Драко Малфой — принц.

Гермиона привалилась к холодной стене. Так больше нельзя. Хватит. Прошло шесть дней, и им надо, действительно надо поговорить. Может, послать записку? Ага, уже смешно. Малфой, я не хочу с тобой разговаривать, поэтому пишу тебе. Нет. Малфой и так уже сумел заставить ее почувствовать себя жалкой. Ему было важно запугать ее...

А так ли это? Она что, в самом деле боится Малфоя? Возможно, он и правда так думает. Староста мальчиков главнее всех, даже Старосты девочек. Но, честно признаться, она не боялась. Одна мысль об этом заставила ее вспыхнуть. Мерзкий ублюдок манипулировал ей, а она и не замечала. А все остальные – тоже думают, что она его боится? Так это выглядит?

Гарри определенно не боялся Малфоя. Они с Роном всегда заслоняли ее собой, когда тот подваливал с язвительными замечаниями. С ними Гермиона чувствовала себя в безопасности, но почему-то это чуть-чуть раздражало. Она хотела защищать себя сама, и, в тех редких случаях, когда Малфой задевал ее лично, не сомневалась, что смогла бы. Смогла бы, дайте только полшанса, в достойном споре, где не звучало бы слово «грязнокровка». У Гермионы был острый и злой язык, и почему бы не использовать его для того, чтобы поставить на место этого... сына своего отца. Но они с Малфоем ни разу не перебросились больше, чем парой слов. Гарри все время вмешивался; любое замечание на тему «Поттер, как насчет трахнуть эту сучку Грейнджер по-быстрому перед обедом» встречалось угрозой кулака.

― Слушай, ― говорил Гарри. ― Просто держись от него подальше. Не ходи туда, куда он, уходи, когда он заходит, и занимайся своими делами. ― Гарри так разозлился, когда Малфоя выбрали старостой. Он знал, что почему сам не может быть старостой, они все это понимали, но все равно сжимал кулаки и стискивал зубы, представляя себе этого гада рядом с Гермионой. ― И если он тебя тронет, помоги мне Мерлин, я... ― Гермиона благодарно улыбалась, подавляя желание заорать.

Вот так ее последний год в Хогвартсе превратился в кошмар. Куда исчез весь восторг от того, что ей удалось стать Старостой девочек? Только чувство собственного достоинства мешало ей отказаться от должности. Гордость и ненависть давали силы продолжать работу. Она останется, иначе — Малфой выиграет.

Гермиона сняла резинку, тряхнула волосами и достала из рюкзака зеркальце. Для Малфоя она хотела хорошо выглядеть. И это больше всего выводило ее из себя. Он был настолько потрясающе красив, что это, казалось, высасывало красоту из окружающего мира. Но не из нее. И ей было известно, что он это знает. На нее глазели с четвертого курса. Иногда ей это нравилось, но Гарри и Рон никак не могли отучиться бросать на прохожих злобные взгляды. Они пытаются отвадить друг друга, мальчишки, и Малфой преуспел в этом больше всех. Хотя он-то никогда не пялился на нее так, как другие. Казалось, он не видел того, что видели все остальные. Это раздражало. Ну, теперь-то он ее заметит, потому что сейчас, через шесть дней, они все-таки поговорят.

Драко Малфой растянулся на диване в общей гостиной, закинув ноги на подлокотник. Диван обычно казался ей таким большим, но сейчас хорек занимал его целиком.

Она знала, что Малфой ее заметил, — он начал напевать. Именно так он ее игнорировал. Гермиона подошла к нему, чуть дрожа в ожидании предстоящего разговора и злясь на себя за это, и остановилась перед диваном. За спиной ревел камин. Огонь обжигал ноги. "Тебе конец"... ― шипел огонь.

Драко перестал напевать и с вызовом уставился на нее.

― Ты посмешище, Грейнджер, ― усмехнулся он. ― Ты что, действительно думаешь, что мы будем разговаривать?

― Мы должны составить график дежурств префектов, Малфой. ― Казалось, если она тоже будет называть его по фамилии, это усилит ее позицию.

Он продолжал ухмыляться.

― Ты лохматая, ― сказал он, меняя положение скрещенных ног. ― Пойди причешись, пора, наконец, выучить несколько правил гигиены.

Вот почему она никогда не разговаривала с ним дольше трех секунд. Вот почему это никогда не шло дальше «пошел ты», «отвали» или «заткни фонтан, Малфой».

― Это касается наших обязанностей, ― сказала она как можно равнодушнее. Она пыталась выглядеть спокойно и буднично: одна рука на бедре, другая, с графиком дежурств, опущена. ― Ты делаешь Слизерин и Хаффл...

― Сама делай этих уродцев, ― бросил Драко.

― Кого, Слизерин?

Он злобно уставился на нее.

Гермиона пожала плечами.

― Ладно, я возьму Хаффлпафф.

― Хочешь знать, почему мне больше нравится Равенкло, Грейнджер?

― Нет.

― Все эти девственницы хотят, чтобы их вы**ли.

Гермиона скривилась от отвращения и презрительно бросила:

― Хотеть и когда тебя заставляют – вряд ли одно и то же, Малфой.

Он ухмыльнулся.

― Ты даже представления не имеешь о моих… ― он задумался. ― Скажем, талантах.

Гермиона приподняла бровь и швырнула график ему в лицо. Малфой поймал его.

― Осторожнее, Грейнджер, ― нахмурился он. ― Я бы не стал швырять в меня предметы.

Господи, она ненавидела его. Как она его ненавидела.

― Вернешь, когда закончишь.

― Да уж где-нибудь оставлю, наверное... Где ты сможешь его найти.

Гермиона переступила с ноги на ногу.

― Отлично, ― ответила она, стараясь не мямлить, а говорить четко и ясно, не обращая внимания на его полное пренебрежение к... Мерлин... ко всему.

Он вскинул брови.

― Ну, если мы закончили, я предпочел бы вернуться к своим занятиям.

― Ага, я заметила. Весьма продуктивные занятия, ― съязвила она. ― Я не буду делать это одна. Предполагается, что мы...

― Если ты хотела сказать "команда", Грейнджер, ― бросил он, ― Моим личным приоритетом будет как можно скорее остаться в одиночестве.

Гермиона расхохоталась.

― Команда? ― повторила она, мотая головой. ― Нет.

Драко слегка нахмурился.

― Что тогда? ― Выкладывай.

― Предполагается, что мы представим этот график в понедельник, в Большом Зале за завтраком.

― И?

― Сейчас вечер пятницы.

― Мерлин, нет! У меня только две драгоценные ночи? ― глумился Драко, прижав руку к сердцу. Его слова были полны знакомого холодного сарказма. ― А я так хотел потратить три. ― Он уронил руку назад на подушку. ― Что напоминает мне... ― спуская ноги с дивана и вставая. Драко Малфой был гораздо выше Гермионы. И внезапно показался еще более самоуверенным. ― Мне есть куда пойти, есть чем и с кем заняться. ― Гермиона посмотрела на него с вялым отвращением. ― Сделай мне одолжение и заткнись насчет графика. Я составлю его, Грейнджер. Все что угодно, только бы избавиться от мерзкой маленькой грязнокровки.

Эти три слова. От этих слов она всегда лезла на стену. А сейчас Гарри не было рядом, чтобы защитить ее, или помешать защититься самой. И она не знала, нравится ей это, или нет.

Гермиона глубоко вздохнула и выпрямилась. ― Сколько раз я должна просить?

― О чем, Грейнджер?

― Не называй меня так, Малфой.

Он слегка улыбнулся. ― Почему? Натравишь на меня своих щенков?

― Гарри и Рон, возможно, сильнее меня, но я умнее, ― ответила она. ― У меня есть палочка, и мы оба знаем, что с ней я могу больше, чем они. Она помедлила. ― И ты в этом убедишься.

― Ты не посмеешь.

― Посмотрим.

Драко покачал головой и нахмурился.

― Ты сука, Грейнджер, ― рявкнул он. ― Может быть, ты и Староста девочек, но ты совсем не так умна, и... ― он смерил ее взглядом... ― Не так хороша, как думаешь. Вспомни, кого тут больше всех уважают.

― Если ты говоришь о Гарри...

― Заткнись. ― Драко наклонился к ее лицу. Гермиона чуть отодвинулась.

На мгновение ей стало страшно. Нет, не так. Она насторожилась. Потому что почувствовала на щеках влажное тепло его ядовитых слов.

― Не забывай, грязнокровка, ― прошептал он, ― Я могу тебе устроить ад на земле.

Гермиона потрогала палочку в сумке. Искушение. Такое искушение.

― Жду не дождусь.

Драко ухмыльнулся и посмотрел на часы. ― Если я сегодня кого-нибудь приведу, ― сказал он по дороге к двери, ― буду признателен, если ты уберешься отсюда на хер.

"Кажется, я никогда не перестану ненавидеть тебя, — думала Гермиона, глядя, как он исчезает за портретом. — Ни за что".


* * *

― Почему ты вообще должна была с ним разговаривать?

― Вряд ли получится игнорировать его до конца года.

― Тоже мне проблема.

― Господи, ― простонала Гермиона, ― вы цапаетесь чуть ли не каждый день.

За завтраком она поняла, что говорить о Драко с Гарри было совершенно неразумно. Очевидно, он предпочитал делать вид, что ничего не происходит, и не хотел, чтобы ему напоминали о том, что она делит гостиную с его злейшим врагом. Отлично, подумала Гермиона. Ей тоже не хотелось, чтобы об этом напоминали, но она больше не могла притворяться. Казалось, Рон был больше расположен к обсуждению ее проблем.

― Я думаю, вы должны общаться.

― Спасибо, Рон.

― Но он полное дерьмо.

― Спасибо, Рон.

Это, хотя и было правдой, всё равно не сильно помогало. Ее лучшие друзья, похоже, были последними, к кому стоило обращаться за советами по поводу Малфоя. Гарри предложил дать ему пароль от портрета, чтобы он мог иногда забегать и контролировать ситуацию. Но она не ребенок и может постоять за себя. И с каждой минутой ей все больше хотелось им это доказать.

― Вы думаете, что я не справлюсь, ― сказала она Гарри и Рону. ― Но это не так. Я могу справиться с ним гораздо лучше, чем вы двое.

― Это нечестно, ― ответил Гарри.

― Мы ведь с ним не деремся, правда?

Гарри нахмурился.

― Если он когда-нибудь...

― Да, ― вздохнула Гермиона, ― Я знаю.

― Если тебе надо с ним поговорить, ― пожал плечами Рон, ― Просто сделай это побыстрее.

― Вряд ли я захочу продлить удовольствие.

― Тогда ты в порядке.

― Ты не в порядке. Тебе надо пожаловаться профессору Макгонагалл, ― проворчал Гарри, со стуком бросив нож на тарелку.

― И что сказать? ― засмеялась она, ― Что мы друг другу не нравимся? Это какой-то детский сад.

Гарри начал закипать и не считал нужным это скрывать. ― Они ни в коем случае не должны были его назначать, ― пробормотал он, ― Очевидно, это его отец подстроил.

― Его отец умер, Гарри, ― сказал Рон.

― Вряд ли это его остановило.

Гермиона вытаращила глаза.

― Спасибо, вы мне очень помогли. ― Она отодвинула стул. ― Я иду в гриффиндорскую гостиную.

― А что я должен был сказать? ― сердито спросил Гарри. ― Блин, я ненавижу этого урода. Вряд ли я стану поощрять твое общение с ним.

― Брось, дружище, ― пробормотал Рон, чувствуя приближающийся взрыв.

― Отлично! ― воскликнула Гермиона. ― В следующий раз буду знать, что к вам не надо обращаться за советом.

― Не надо, если это касается его!

― А почему бы и нет? ― спросила она, сжимая под столом кулаки. ― Вы лучше всех должны понимать, почему это для меня настолько невыносимо! ― Она повернулась и вышла из зала, пока любопытные не поняли, что происходит. Она же Староста девочек. Ей надо сохранять лицо. Староста девочек. К черту.

― Я же сказал, что ненавижу его! ― задыхаясь, проговорил Гарри, догоняя ее.

― Но сейчас речь не о тебе, ― раздраженно ответила Гермиона.

― Я и не пытаюсь делать вид, что речь обо мне! ― огрызнулся Гарри, поднимаясь за ней по лестнице. Он схватил ее за руку, и Гермиона обернулась.

― Я знаю, для тебя это что-то новенькое, ― сказала она. ― Всегда именно вы двое скандалили, дрались, конкурировали, все эти ваши тестостероновые мужские разборки! А сейчас речь обо мне и моих проблемах. Мне надо прожить этот год буквально бок о бок с Малфоем, он все время торчит у меня перед глазами, но каждый раз, когда я прошу у тебя совета, ты орешь или жалуешься. Ты ненавидишь его? Мы все, к чертовой матери, его ненавидим, Гарри! Но как это может помочь?

― Ты хочешь знать, как с ним разговаривать! ― воскликнул он, ― Откуда я, на фиг, знаю, как тебе разговаривать с этим уродом? Я не хочу даже думать о том, что вы должны разговаривать, мне хватает того, что он все время находится в нескольких метрах от тебя...

― Перестань! ― сказала она, закатывая глаза. ― Перестань говорить так, как будто я – твоя собственность!

Гарри посмотрел на нее и нахмурился.

― Я и не говорю.

― Нет, говоришь! Так, как будто я принадлежу тебе и Рону. Вы такие собственники...

― Я защищаю тебя.

― Ты только делаешь хуже!

― Как, к черту, я могу сделать ещё хуже?

― Потому что мне нужна твоя помощь, а я не могу ее получить!

― Мне нечего сказать! Была бы моя воля, ты бы отказалась от должности старосты, потому что это не стоит того.

― Ага, ну, спасибо большое, ты меня очень поддержал.

― Ты просила совета!

― Ох, ради Мерлина, ― простонала она, отворачиваясь. ― Когда ж ты повзрослеешь?

Он ответил жалобно:

― Послушай, если ты действительно хочешь, я...

― Не трудись, ― буркнула она, поворачивая за угол и теряя Гарри из виду. В ответ он сказал что-то резкое, но ей было уже наплевать.

И вообще, что он мог сделать?


* * *

Шесть. Столько он успел за выходные, разумеется, считая секс втроем за два. А этот, последний, был долгим. Ему было не так-то просто кончить, зная, что до завтра еще надо сделать этот долбаный график дежурств. Это отвлекало, черт знает почему. Почему эти идиотские обязанности должны отвлекать его? Во всяком случае, это позволило девчонке из Равенкло кончить дважды. Погодите, он что, опять забыл про заглушающее заклятие? Почти наверняка, и, будем надеяться, сука Грейнджер была дома и все слышала.

― Это было потрясающе, ― задыхаясь, сказала девчонка, едва прикрытая влажными простынями. ― Где, черт возьми, ты этому научился?

Драко пожал плечами.

― Тебе пора, ― он встал с кровати и направился в ванную. ― Надеюсь, ты тут ничего не забудешь. На днях Пэнси нашла пару мокрых равенкловских трусов и совсем съехала с катушек.

― Окей, ― сказала она. Очевидно, ей было наплевать на то, что она была одной из многих. ― Но ты уверен, что я должна уйти прямо сейчас?

― Да.

В ответ на ее «пока», он хлопнул дверью ванной и подошел к раковине.

Драко смотрел на себя в зеркало. Он был чертовым художником, гением в постели. Девчонки так кричали, что он подумывал об использовании заглушающих заклятий, чтобы не оглохнуть. Они отчаянно хотели его, и неудивительно, блин. Он привычно посмотрел вниз, на мускулы и член, и мимолетно задумался об их великолепии и притягательности перед тем, как открыть кран. Что это – чувствовать полную власть, слышать, как девчонка упрашивает о том, чтобы отсосать у него. Слышать, как она стонет от желания, чтобы ее вылизали досуха.

Драко поежился. Это как магазин конфет со вкусом женщины в сезон огромных скидок. Он был избалован выбором. Но не до конца. Через какое-то время, они все начинали казаться одинаковыми на вкус, на запах, на ощупь. Но главное, секс все еще заставлял его улетать. Конечно, можно было бы обойтись без истерик Пэнси Паркинсон. Они знали, что оба трахаются с кем попало. Она была такой же шлюхой, как и те девицы, которых он заставлял извиваться под собой. Но, кажется, Пэнси была конкретно одержима Старостой мальчиков. Он был в курсе. Видит Мерлин, она все время болтала об этом. Стоило ей увидеть его после тренировки по квиддичу, потного, разгоряченного, чтобы промокнуть от желания тут же, не сходя с места. Да, он знал, и ему это определенно нравилось.

Но предпочитал держать ее на расстоянии. Разумеется, никакой любви. Никаких чувств. Его боготворили все, но себя он любил больше кого бы то ни было и не считал нужным это скрывать. Ему... как бы сказать... нравилось проводить ночи внутри девчонок. Пэнси кричала громче всех. Она любила выкрикивать его имя, и ему это нравилось. Но нет, никакой любви, в прямом смысле этого слова. Секс был для него скорее спортом. Или талантом.

Обдумывая свои многочисленные таланты, Драко не сразу услышал тихую музыку. Хотя, если подумать, она была не такой уж тихой, и он пришёл к выводу, что шум ему очень мешает. Или решил, что непривычные звуки портят хороший вечер.

Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и вылез из ванны в прохладу комнаты. Обернув вокруг бедер полотенце, Драко прошагал через всю ванную и постучал в дверь в противоположной стене. Разумеется, заперто. Как будто фригидная сука Грейнджер когда-нибудь оставит открытой свою дверь в общую ванную.

― Грейнджер! ― злобно крикнул он, колотя в дверь. Вода капала с него, собираясь лужицей у ног. ― Открой эту сраную дверь! ― потребовал он. Если бы только у него была палочка. Одна простая алохомора – и гребаная дверь открылась бы сама.

Дверь щелкнула, и на него упал лучик света.

― Что? ― спросила Гермиона, окружённая оранжевым сиянием.

― Что за мудацкий шум?

― Моя музыка?

― Магловское дерьмо, ― прорычал он, ― Что, грязнокровкина любимая?

Она распахнула дверь и уставилась на него. На ней была пижама. Какие-то слишком короткие шорты и футболка. Драко притворился, что не замечает. Мерлин, разумеется, он заметил, но ведь это Грейнджер. Мерзкая дура Грейнджер, и она его разозлила.

― О Господи, ― она пожала плечами и оперлась на дверной косяк. ― Тебе не нравится?

Он нахмурил брови и понизил голос.

― Не пора ли ее вырубить, Грейнджер?

― Спокойной ночи, Малфой, ― вздохнула она, закрывая дверь. Он уперся рукой в дерево.

― Я не шучу! И не уйду, пока ты не прекратишь эту чертову музыку, какая бы хреновина ее ни играла!

― Она не очень громкая, Малфой. ― Гермиона еще раз попыталась закрыть дверь.

Драко и не подумал убрать руку.

― Если ты закроешь дверь и не заткнешь эту музыку, я...

― Что? ― насмешливо перебила она. ― Что бы ты ни сделал, Гарри тут же вмешается. И сделает это с большим удовольствием.

― Думаешь, я не справлюсь с Поттером? ― фыркнул Драко. ― Наш маленький дрочила еще дождется. Сейчас же попроси прощения и прекрати шум, будь хорошей грязнокровочкой, и я наконец уйду.

― Ты хочешь, чтобы я извинилась? ― рявкнула она. ― Ты что, думал, я буду слушать восхитительные звуки, издаваемые тобой и той девицей, ублажавшей тебя в последнем сеансе твоего ежечасного секса? Мне так не кажется.

― А мне — кажется.

Она помотала головой.

― Я не одна из твоих сук, Малфой. Убирайся и дай мне закрыть дверь.

Драко прищурился.

― Выключи эту магловскую штуку, которую ты протащила в школу, и на твоем месте я бы отдал ее мне для превращения в кучку очень маленьких кусочков.

― Нет.

― Тогда у нас проблема.

― Да что ты говоришь!

― Ты пожалеешь, Грейнджер.

― С чего это?

― Не сомневаюсь, что придумаю тебе какое-нибудь наказание.

― Наказание, мне? ― засмеялась она. ― Как насчет того, чтобы придумать, как лучше составить тот график дежурств?

― Как насчет того, чтобы ты...

Дверь захлопнулась, и его слегка отбросило назад; зеленые искры посыпались с косяка.

Он зарычал. Когда у нее в руке оказалась палочка?

― Ты гребаная шлюха, Грейнджер!

Ответа не последовало, хотя Драко мог себе представить, как возвела глаза к потолку в безмолвном: «Похоже, я единственное вменяемое, зрелое и разумное существо в целом мире».

Драко сжал кулаки и прошагал через ванную назад в свою спальню.

Глупая, глупая сучка. Весь этот хлам, сделанный грязными недоразвитыми магловскими уродами, должен быть запрещен. А грязнокровок, которые протаскивают его в школу, нужно исключать. Драко с минуту помечтал о том, чтобы пригласить Пэнси и жарить ее до бесчувствия прямо на полу в общей гостиной. Разумеется, эта дура прискачет на шум. Или отыметь ее, прижав к двери в спальню этой суки? Какой будет сюрприз, когда Грейнджер откроет ее.

Драко сел и уставился в огонь камина. Насколько легче была бы жизнь без Поттера и его шестерок. В сотый раз он подумал — а вот если бы он спал со старостой девочек. Как роскошно и нелепо: легендарный герой эпохи и безупречная, незапятнанная всезнайка Хогвартса потихоньку трахаются, искусно поддерживая видимость непорочности. Может быть, он и малыш Уизли могли бы делать это по очереди.

А может, Грейнджер — девственница. Драко с трудом мог представить себе, чтобы такая фригидная сука позволила кому-нибудь приблизиться к своей драгоценной дырке. Он встречал парней, которые все бы отдали за это. Даже Забини как-то пошутил, что у него почти встал, когда она наклонилась за карандашом на последнем уроке зелий.

Драко не смотрел. Его тошнило от одной этой мысли, как и от постоянного сознания того, что, в какой-то неуловимый момент за время их обучения в Хогвартсе, Гермиона Грейнджер стала по-настоящему соблазнительной. Для всех, кроме него. В конце концов, все эти упавшие карандаши, короткие юбки и маленькие пижамы не могли изменить того, кем она была. Вонючей грязнокровкой. Такое ничем не прикроешь. Прибавьте к этому дружбу с Поттером и Уизли, и вы, без сомнения, в полном дерьме.

А сейчас у него не было выбора — у них была одна гостиная на двоих. Общая ванная, вашу мать. Драко нравились привилегии старосты: собственная комната, книги, право распоряжаться окружающими даже в большей степени, чем раньше, но он не мог не заметить, что в комплекте с Грейнджер все это казалось значительно менее приятным. Если бы он мог превратить ее жизнь в кошмар, это было бы забавно. Но сколько усилий! Она того не стоит.

Драко взглянул на лежащий на столе график дежурств. Плевать, что это его обязанность. Важно, что именно Грейнджер повесила это на него. Теперь, почему-то, эта работа ассоциировалась с ней. Посмотрим... слишком много мальчиков для того, чтобы заинтересовать его. Не то, чтобы он был за равноправие женщин – он просто был за секс. Он уже поимел почти всех девочек-префектов, и это должно было упростить работу над графиком, поскольку не надо было согласовывать его с собственными планами. Если бы у него было перо — прямо сейчас все бы и сделал.

«А может, — подумал Драко, прерывая поиск чернил, — ну его на фиг?»

Он отправился назад в ванную. Можно просунуть его под дверь несделанным. Зачем напрягаться? График был совершенно чудовищных размеров. Может ли Грейнджер бросить все как есть — просто чтобы поставить Драко на место? Он улыбнулся. Да она скорее умрет, чем сдаст недоделанную работу. Кроме того, грязнокровка так и не выключила свою чертову музыку. Может, от музыки у него так разболелась голова, что он не смог ничего сделать?

Он сдвинул брови и задумался. Кажется, это наилучший вариант. Более того, это будет месть без участия его члена, что тоже иногда приятно. На самом деле, уже поздно, он устал, а ее это конкретно достанет. Он схватил перо со столика и накарябал сверху:

«Делай сама».


* * *

Она бы тоже выглядела перед профессорами не лучшим образом, не только Малфой. Вот почему Гермиона доделала-таки график. По крайней мере, так она себе говорила.

Гермиона протерла глаза. ― О, нет. ― Она вынула зеркальце и лизнула палец.

― Почему у тебя такой усталый вид? ― поинтересовался Рон.

― Не выспалась, ― ответила Гермиона, стирая размазавшуюся под глазами косметику. "Да, сейчас я выгляжу особенно привлекательно".

― Почему? ― опять спросил он.

Гермиона вздохнула.

― Надо было сделать график дежурств, который мы представили сегодня утром.

― Ты же сделала его несколько дней назад, ― возразил Рон и пихнул Гарри. ― Правда?

Тот только пожал плечами, не понимая, зачем вообще Рон его спросил.

― Надо было переделать, Рон. Чтобы подогнать под вторую половину, ― пробормотала Гермиона и слегка покраснела. Ей было проще солгать лучшим друзьям, чем признаться, что она сделала всю работу за этого мерзавца. ― Это выяснилось в последний момент.

― А почему Малфой не мог подогнать свою половину? ― нахмурился Гарри. Это было первое, что он ей сказал за весь день. Рон, всю дорогу пытавшийся поддерживать разговор, выглядел довольным.

Гермиона посмотрела на Гарри, удивленная, что он с ней вообще заговорил.

― А что, есть разница?

― Да.

― Это было трудно, ― ответила Гермиона. ― Я слишком устала, чтобы обсуждать...

― Очевидно, ты сделала свой раньше, ― продолжил Гарри, ― Малфой – полный и абсолютный ублюдок. Ты не можешь позволять ему вот так не считаться с собой. В следующий раз скажи ему, чтобы...

― А может, просто будешь и дальше со мной не разговаривать? ― вздохнула она. ― Зачем попусту сотрясать воздух? ― Гермиона отошла от них и свернула за угол. ― Я иду в библиотеку, ― пробормотала она. Голос глухо прозвучал в отдалении.

Рон повернулся к Гарри и прошептал:

― Что это значит?

― Мерлин знает, ― ответил тот. ― Мне это начинает надоедать.

― Я про тебя, идиот. Наконец-то открыл рот, и тут же снова ее расстроил.

― Да я вообще почти ничего не сказал.

― Ты опять начал про Малфоя.

― Я думал, ей нужен совет.

― Не твой обычный совет.

― Черт возьми, ― взревел Гарри, ― Я ничего не могу поделать с этой девчонкой.

― Ну, она устала, ― пожал плечами Рон. ― Давай просто оставим ее на сегодня в покое, а?

Рон втайне гордился тем, что на этот раз выступал в роли миротворца для двух своих лучших друзей. Обычно он и Гермиона ссорились из-за всякой ерунды, типа, куда пойти в Хогсмиде, или какая концовка у заклинания, которое в исполнении гениальной всезнайки разорвало бы его на мелкие кусочки. Гермиона всегда изображала всезнайку, и, надо сказать, иногда ей это неплохо удавалось. Проклятая ведьма. Он бы охотно присоединился к ней в ее негодовании, но не видел для этого ни одной разумной причины. Гарри вел себя странно с тех пор, как Гермиона и Малфой были выбраны старостами. Он мог сколько угодно ненавидеть Малфоя, но зачем обращаться с Гермионой с таким недовольством, как будто простая необходимость общения с этим ублюдком означала, что она чем-то от него заразилась? Гермиона не рассказывала им всего о себе и Малфое. Рон это знал, более того, Гарри тоже знал, и от этого бесился еще больше.

― Я просто не понимаю, почему она отказывается от моей помощи, ― проворчал Гарри. И, помолчав, добавил: ― Не то чтобы я так уж хотел помочь в данном конкретном случае, понимаешь?

― Что?

― Я не хочу им помогать разговаривать друг с другом.

― А как ты тогда хочешь помочь? ― раздраженно вздохнул Рон, поддавая ногой мусор на полу. Потом, почувствовав укол совести, нагнулся, чтобы поднять его.

Рон не был уверен, что Гарри вообще понимает, в чем проблема. Хотя, что бы это ни было, подумал он упрямо, Гарри перебесится и оставит Гермиону в покое. Это было так непохоже на них – вот так ругаться. Казалось, естественный порядок вещей перевернулся, и они оказались в параллельном мире, где Рон был самым взрослым и разумным.

Черт, нет. Так не может продолжаться. Рон считал это, по меньшей мере, весьма неудобным. Гарри лидер, Гермиона... ну, тоже лидер, а Рон...? Ему нравилось думать, что он был еще одним лидером, но тогда бы у них было три лидера на троих, а это лишало смысла само понятие лидерства. Поэтому...

Блин. Рон заметил Малфоя краем глаза секундой позже, чем следовало. Гарри встал как вкопанный и злобно уставился на блондина, ухмыляющегося в паре метров перед ними.

― О, Поттер и его сука, ― протянул Драко. ― Какой приятный сюрприз. ― Он посмотрел на Гарри. ― Ищешь пустой класс, где можно трахнуть Уизли в задницу?

― Мы не разделяем твоих милых пристрастий, Малфой, ― Гарри словно окаменел.

― Через пятнадцать минут отбой, дрочилы, ― рявкнул Драко, ― Так что будьте хорошими мальчиками и бегите домой.

― Я предпочитаю провести эти пятнадцать минут здесь, ― ответил Гарри. Рон согласно кивнул.

Драко мерзко улыбнулся.

― Где грязнокровка?

Рон оскалился.

― Ее зовут Гермиона.

Драко фыркнул. ― Что, свалилась и спит где-нибудь? Наверное, вчера поздно легла — надо было сделать за меня график, и все такое.

Рон не смог удержаться, чтобы не поправить его:

― Ей надо было переделать свой. Ты был слишком занят, чтобы подгонять свою половину.

К сожалению, было слишком очевидно, что за этим последует.

― Я был слишком занят, Вислый, чтобы вообще что-то делать, ― ласково сказал Драко.

― Что это значит, твою мать? ― спросил Гарри.

― Это значит, ― Драко безразлично зевнул, ― что я ничего не делал. Она все сделала сама. Сказать по правде, не хватало еще мне трудиться.

Гарри сощурил глаза.

― Что?

― Чертовски удобно, ― продолжил Драко. ― Теперь я знаю, что могу запросто скидывать всю работу на нее, в последнюю минуту, и привет-пока. Грязнокровка – что-то типа личного раба.

Гарри шагнул к нему, не обращая внимания на руку Рона, которая внезапно оказалась на его плече.

― Ты извинишься перед ней, ― потребовал он.

Драко засмеялся. ― Или что? Узнаю пресловутую Поттеровскую ярость?

― Хочешь выяснить? ― Гарри пытался говорить спокойно. Рука Рона сильнее стиснула его плечо, но он сбросил ее. ― Я в порядке, Рон.

― Он в порядке, мамочка. ― прогнусил Драко, ― Его только заколдобило по поводу идиотского графика, вот и все.

― В следующий раз, когда я буду разговаривать с Гермионой, ― прорычал Гарри, ― хорошо бы, она уже получила твои извинения.

Драко посмотрел на свои руки и выковырял грязь из-под ногтя. ― Тебе никогда не приходило в голову, что эта сука может сама о себе позаботиться? ― протянул он, ― Она сделала график. Это ее проблема. Вся эта херня насчет защиты не скрывает того, что ты все время пытаешься забраться к ней в трусы, Поттер.

Гарри шагнул к нему. ― Я о ней забочусь, ― сказал он. ― И буду это делать до конца года, обещаю. Никакие дерьмовые штучки не сойдут тебе с рук, Малфой.

― Оставь это, Гарри, дружище, ― осторожно сказал Рон. Запахло неприятностями.

Но первый ход сделал Драко. Он придвинулся к Гарри почти вплотную.

― Я ни за что не извинюсь, ты, нахальный маленький придурок, ― выдохнул он. ― Я вытрясу из этой суки Грейнджер последние остатки самоуверенности. Даже жалко, что вы не сможете насладиться представлением. ― Он усмехнулся. ― Достоинства отдельной гостиной. Она действительно весьма приватна.

― Я сказал, ― Гарри не сделал ни малейшей попытки отодвинуться от возвышающегося над ним Малфоя, ― оставь ее в покое. Не доставай ее.

― Ну, что тебе сказать? ― Драко рассмеялся ему прямо в лицо. ― Если мне скучно – мне скучно.

Гарри сжал кулаки. Рон торопливо вклинился между ними.

― Отвали, Малфой!

Драко посмотрел мимо него. ― Что, не нравится, что я могу сделать с ней все, что мне взбредет в голову, а, Поттер?

― Заткнись.

― Все, что мне захочется, ― медленно повторил Драко.

Рон обернулся и перехватил занесенную руку Гарри.

― Брось, Гарри! Этот урод не стоит того!

― Если ты когда-нибудь... ― прорычал Гарри, хмуро уставившись на слизеринца из-за плеча Рона, ― Клянусь, Малфой, ты об этом пожалеешь.

― Ой-ой-ой, ― засмеялся тот. ― Кажется, у меня проблемы.

― Я тебя предупредил!

Драко помотал головой, и его улыбка слегка поблекла. ― Вам пора бежать, девочки, ― сказал он, отходя от Гарри и Рона. ― Надеюсь, я никогда больше не увижу вас в коридоре прямо перед отбоем.

― Я сказал, ― крикнул Гарри ему вслед. ― Только попробуй!

Поворачивая за угол, Драко облизнул губы.

― Долбаные грязнокровки омерзительны, ― донесся его голос, усиленный эхом. ― Но чего не сделаешь, чтобы достать тебя, Поттер.



Показать комментарии (будут показаны последние 10 из 96 комментариев)
Добавить комментарий
Чтобы добавлять комментарии войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Закрыть
↑ Вверх